– Заинтересовав человека, можно добиться от него очень многого. В конце концов, жизнь так скучна, когда у вас есть возможность удовлетворять любые свои желания.
Тон Джаспера заставил Элизу насторожиться. Ведь мистер Бонд не из тех, кто высказывает не относящиеся к данному случаю замечания.
Резко вздохнув, он отошел к камину. Его шаги по потертому ковру прозвучали мягко. Оперевшись локтем о каминную полку, Джаспер уставился на тлеющие угли. Их отсвет оживил блеском его темные волосы. Модная прическа с прядями, прикрывающими виски и лоб, выглядела так, будто в целом свете ее носит он один. Тусклый свет камина выгодно подчеркивал очертания его крупного тела, он был словно бокал, до краев налитый мужественностью. Может ли женщина отпить из этого бокала, ничего не расплескав?
Однако Элиза твердо решила не давать воли этим поэтическим помыслам. Да, ее тянуло к Джасперу, одно лишь его присутствие заставляло ее остро ощутить свою женскую природу…
– Зачем вы пришли? – спросила она, рассматривая его спину.
– Поговорить о смерти вашего отца, – далеко не сразу ответил Бонд. – Она ведь была большой неожиданностью?
– Да. – Элиза сплела пальцы лежавших на коленях рук.
– Вы ответили слишком поспешно. – Джаспер оглянулся через плечо. – Если вы желаете успеха моим поискам, вы должны быть со мной откровенны. – При этом он смотрел на нее так, что она не сразу сумела ответить.
– Что ж, хорошо. Я и раньше знала, что мой отец болен, но думала, что расстроено лишь его душевное здоровье, а не физическое.
– Душевное здоровье, говорите? Он что, был сумасшедшим?
– Первоначально нет, но иногда у меня создавалось впечатление, что моя мать пытается свести его с ума.
– Что вы имеете в виду? – Джаспер сосредоточился, пристально глядя на Элизу.
– Он был несчастлив, и я очень жалела его, но не понимала, насколько плохо его состояние, пока не стало слишком поздно. А почему вы об этом спрашиваете?
– Вы слишком рано потеряли родителей. Я должен убедиться, что ваши нынешние трудности никак не связаны с ними. Вы действительно совершенно уверены, что смерть вашего отца была естественной?
– Когда человек умирает слишком рано, это всегда неестественно.
– А гибель вашей матушки? Вы не сомневаетесь в том, что это действительно был несчастный случай?
– Меня удивило только, что нечто подобное не произошло с ней гораздо раньше! – резко ответила девушка.
– Элиза… – Джаспер подошел к ней и сел рядом.
Ощущение его силы разливалось вокруг и наполняло воздух.
«Когда внушаешь кому-нибудь страсть, это вдыхает в тебя жизнь! – говорила ей как-то мать, подхватив юбку и кружась, как шаловливая девчонка. – Кровь поет, Элиза! Сердце бьется! Нет ничего прекраснее этого!»
И почему именно Джаспер пробудил в ней нечто подобное? Почему именно он сумел одним своим присутствием доказать, что она не так равнодушна к телесной стороне жизни, как ей раньше казалось? Элиза сама досадовала на то, что испытывает удовольствие от таких пустяков.
– Прошу вас, поймите, я только хочу во всем разобраться. – Темные глаза Джаспера смотрели на нее тепло и сочувственно. – Ваша безопасность очень важна для меня.
Элиза кивнула, не сомневаясь в его искренности. От этого движения прядь волос выскользнула из-под небрежно завязанной ленты и упала ей на плечо.
Джаспер встал и, протянув Элизе руку, помог ей подняться.
– Повернитесь.
В воздушном потоке, вызванном ее движением, Элиза уловила присущий Бонду запах – лошадей и кожи, табака и бергамота… Его пальцы коснулись ее шеи, и она чуть заметно вздрогнула. От близости этого человека по ее телу пробежала теплая волна. А он подхватил лежавший на ее плече локон и потер в пальцах.
– Как самый тонкий шелк, – пробормотал он.
Ослабив ленту на волосах Элизы, Джаспер вернул на место сбежавшую прядь и снова перевязал их понадежнее.
Взгляд Элизы скользил по комнате, все окружающие предметы стали необычайно яркими. Все, от хрустальных подвесок на множестве литых канделябров до перламутровых инкрустаций на столиках у диванов, отпечатывалось в ее сознании с ослепительной ясностью.
– Вы что, принадлежите к тем джентльменам, которые без ума от рыжих волос? – В полной растерянности Элиза ухватилась за первую пришедшую в голову мысль.
– Я без ума от вас, – сказал он и поцеловал ее в шею.
– Джаспер… – выдохнула она, потрясенная яростной дрожью, пронизавшей тело. – Что вы делаете? Зачем вы пришли сейчас… вечером… если мы должны были встретиться завтра?
Он опустил руки:
– Я видел, как вы смотрели на Монтегю. Он сказал вам что-то такое, что заставило вас взглянуть на него совершенно по-новому.
Джаспер был более чем на голову выше ее, но склонился к ней так, что ощущение его близости просто обжигало. Казалось, вот-вот он закружит ее в вальсе…
– Я вас не понимаю, – тяжело дыша, с часто бьющимся сердцем отозвалась Элиза.
– Вы смотрели на него так, как сейчас смотрите на меня. – Он обхватил ладонью ее подбородок и заставил поднять лицо.
– Но это невозможно!
Монтегю ничего подобного в ней не пробуждал…
– Мне просто необходимо, чтобы вы относились ко мне так же, как я отношусь к вам.
Его взгляд зачаровал Элизу – пристальный, яростный. Его горячие пальцы коснулись ее лба, бровей, скользнули по переносице…
Элиза, в свою очередь, пристально и не скрываясь рассматривала его. Черты лица Джаспера были столь безупречными и в то же время мужественными, что она не могла отвести глаз.
– А как я отношусь к вам сейчас? – задохнувшись, спросила она.
– Слишком рассудительно. Стараетесь убедить себя не увлекаться. Перестаньте думать! – пробормотал он. Чуть наклонив голову набок, он медленным, выразительным движением приблизил губы к ее губам. – Позвольте себе отдаться чувствам…
Она нервно попятилась, едва дыша, потому что дышать в такой близости от него было слишком трудно.
Прикрыв глаза, Джаспер наблюдал за ее отступлением. Но едва она отодвинулась на приличное расстояние, как он издал рык и рывком притянул ее к себе. Его губы впились в ее рот с такой дерзостью, что остатки воздуха вылетели из легких Элизы. Положив одну ладонь на ее затылок, а другой обхватив талию, Джаспер завладел ее губами. О, это был бесспорно искусный поцелуй… и жадный. Он буквально пожирал Элизу, яростно заявляя свое право на нее, чем и ошеломил окончательно.
Она ослабела в его руках, не в силах постичь ту страсть, с которой он ее целовал. Его тело было потрясающе твердым, как теплый мрамор. И он прижимался к ней весь, от плеч до бедер… Без сорочки и корсета Элиза ощущала его слишком ясно, и вдруг ее охватило неописуемое желание сильнее прижаться к Джасперу. Ее руки сами собой поднялись… и опустились.
