– Вы пытаетесь понять, намерен ли я придать своему ухаживанию более правдоподобный вид или действительно воспылал к вам страстью и пытаюсь вызвать в вас ответное желание?
Элиза отвела взор. В изложении Джаспера ее вопрос стал выглядеть глупым. Джаспер был ошеломительно красивым мужчиной. И даже сейчас, скользя глазами по залу, чтобы не смотреть на него, Элиза видела, какое впечатление он производит на женщин. Иные уставились на него, разинув рты, другие бросали на Бонда жадные взоры исподтишка. Нет сомнения, что при желании он мог бы заполучить любую из самых очаровательных и кокетливых.
– Мисс Мартин! – послышалось рядом, и Элизе пришлось обернуться.
– О, сэр Ричард… – с трудом выговорила она. – Как приятно видеть вас здесь…
Сэр Ричард Толливер был человеком среднего возраста, среднего роста и сложения. Тихий и непритязательный по натуре, обладатель тускло-каштановых волос и зеленовато-серых глаз, он был, пожалуй, едва ли не самым деликатным из поклонников Элизы.
– Вы помните мою сестру Аманду? – спросил сэр Ричард, бросая косой взгляд на Джаспера.
– О да, конечно! Рада встрече, мисс Толливер.
Элиза в рассеянности представила всех друг другу. Но когда Джаспер склонился к руке мисс Толливер, а молодая леди вдруг порозовела до корней чудесных темных волос, Элиза обнаружила, что у нее решительно изменилось настроение.
Сэр Ричард напряженно улыбнулся:
– Теперь я вижу, почему вы отклонили мое предложение сопровождать вас на эту выставку, мисс Мартин. Я просто не понял, что вы уже приняли другое приглашение.
Элиза с некоторым удивлением осознала, что сэр Ричард расстроен тем, что им пренебрегли, хотя она ничего подобного не имела в виду. Она просто не хотела проводить так много времени с человеком, с которым у нее не было совершенно ничего общего и они оба чувствовали бы себя неловко.
Но конечно, она не могла сказать ему этого. Светские разговоры вообще ведутся не для того, чтобы говорить правду. Наоборот, их главная цель – обсуждать отвлеченные темы, которые не заденут ничьих чувств. Правда здесь решительно неуместна.
Элиза напряженно искала подходящий вежливый ответ, а мисс Толливер в это время захлопала густыми ресницами, глядя на Джаспера. Элиза замерла с полуоткрытым ртом, не успев произнести ни слова. Вдруг она абсолютно точно поняла, какие чувства сейчас испытывает сэр Ричард, а еще что никакие слова этого не изменят.
Как она могла настолько увязнуть в этом болоте?
– Но я увижу вас сегодня вечером на приеме у Лансингов, сэр Ричард? – спросила она.
– Если вы там будете, мисс Мартин, я безусловно приеду.
– В таком случае я оставлю за вами первый вальс.
Внезапная улыбка Толливера словно осветила весь зал. Элизу даже слегка напугала столь бурная радость.
– А вы, мистер Бонд? – спросила мисс Толливер. – Вы будете сегодня у Лансингов? Могу ли я записать за вами танец в моей бальной карточке?
Элиза почувствовала, как напряглась под ее пальцами рука Джаспера. Но он промолчал – просто не нашел ответа, не желая признаваться перед другими в своем неумении, как признался ей.
– Мистер Бонд вчера слегка пострадал, – солгала она. – Его лошадь повела себя недостойно и отдавила ему ногу. Ходить он может, но танцы пока придется ненадолго отложить.
– О, какая жалость! – Мисс Толливер и в самом деле выглядела удрученной. – Надеюсь, вы быстро поправитесь, мистер Бонд.
Джаспер кивнул и, попрощавшись с Толливерами, увел Элизу с такой поспешностью, что те двое наверняка догадались о ее лжи. Остановился он только в дальнем углу зала, где уставился на первую попавшуюся картину.
– Вы отдали Толливеру мой танец! – заявил он, не сводя глаз с живописного полотна и постукивая по полу носком сапога.
– Но вы же не танцуете, – смущенно ответила Элиза.
– Минуту назад вы интересовались, желаю ли я близости с вами, и тут же у меня на глазах делаете авансы другому!
Потрясенная Элиза вытаращила глаза на картину, на которую Бонд выплеснул свой гнев, и попыталась как-то привести в порядок мысли.
– Это вовсе не авансы, – осторожно произнесла она, тоже уставившись на полотно. – Я просто ему посочувствовала. Его слишком расстроило то, что я для этой прогулки предпочла вас.
– Вам понятны его чувства, но не мои. – Джаспер посмотрел на нее, саркастически вскинув брови. – Можете объяснить, почему это так?
– Вы явно понравились мисс Толливер, а она хороша собой и обаятельна. И я впервые заметила ее красоту, хотя была с ней знакома и раньше. – (Джаспер застыл.) – Сэр Ричард должен был почувствовать то же самое в отношении вас, – продолжила Элиза. – Разве может он выдержать сравнение с вами? Могу поклясться, в мире вообще нет никого подобного вам. Предложить танец – самое меньшее из того, что я могла сделать для человека, самолюбию которого только что был нанесен сокрушительный удар.
Некоторое время лицо Джаспера абсолютно ничего не выражало.
– А вам не показалось, – произнес он после мучительно долгой паузы, – что этот зал сейчас едва не рухнул?
Глава 5
Элиза окинула взглядом потолок, проверяя, есть ли основания для подобных опасений. От прилива нежности у Джаспера потеплело на сердце, и он не стал ничего объяснять.
Девушка снова повернулась к нему:
– По виду леди Коллингсворт не скажешь, будто она встревожена.
– Ах, Элиза, – пробормотал Джаспер, охваченный добродушным весельем. – Линд говорил, что с вами я скоро сойду с ума, и он был прав, как всегда.
Хорошенькие губки Элизы крепко сжались.
– Знаете, мне начинает казаться, что я сама теряю рассудок, – ворчливо произнесла она. – Сегодня я с самого утра ничегошеньки не понимаю.
Ее растерянность Джаспер нашел пикантной и очаровательной. Он хотел бы ответить ей мягко и нежно, но этого он не умел. И слово «близость», избранное ею, уже казалось ему самым подходящим. Желание сжигало его на медленном огне, кровь кипела, терпение подходило к концу. Если бы они были одни, он мог бы овладеть ею прямо сейчас, чтобы достичь полного сближения… Войти в нее так глубоко, чтобы у нее не осталось сомнений: это не имеет никакого отношения к затеянному ими спектаклю для светской публики.
Джаспер повел плечами, пытаясь избавиться от нараставшего напряжения. Для разговоров об интимной близости обстановка была неподходящей. Да и какие подобрать слова, чтобы они не показались ей слишком грубыми, а его страсть – слишком пугающей? И хочет ли близости она сама? Ее тело, несомненно, желало его. Видя, как тает Элиза от его прикосновения в ландо, он испытал самые яркие эротические переживания в своей жизни. Но тогда она, вся во власти ощущений, не была способна рассуждать. А он хотел, чтобы она приняла решение отдаться ему совершенно осознанно.
