– широко усмехнулся Самойлов.
Короткий, свистящий удар оказался почти незаметным глазу жертвы. В ответ раздался хлюпающий стон.
– Зря ты полез к моей женщине, – оскалился Ян.
– Я ее не трогал! – раздался приглушенный шепот второго похитителя.
Ян бросил взгляд через плечо. Цель номер два не испытывала таких болей, в отличие от своего подельника. Но и отпускать Самойлов никого не собирался, будь этот подонок хоть сто раз чьим-то там родственником. Они вместе похитили Ники. И ответят тоже вместе.
– Похвально, – кивнул Ян.
Негромкий хлопок оборвал жизнь парня. А Ян повернулся к цели номер один.
– Ну, теперь поговорим по-взрослому? – усмехнулся Самойлов. А в глазах ублюдка-похитителя мелькнул страх.
* * *
Ники очнулась и тут же попыталась свернуться в клубочек, хоть как-то защититься, закрыться от нападавшего.
– Тише, тише, хорошая моя, – заговорил хрипловатый, но безумно родной голос.
Ники поняла, что они с Яном едут в машине. Автомобиль притормозил, и, спустя секунду, дверца распахнулась. Самойлов сел на свободную часть дивана и повернулся к Ники всем телом.
Девушка дрожала, ее трясло, и до конца не верилось, что она в безопасности.
– Все прошло. Ты со мной, малышка, – успокаивающий голос Яна действовал на нее странно.
И спрятаться хотелось, потому что голос был мужским. И в то же время, хотелось поддаться его чарам, укутаться в него, утонуть.
Ники разрыдалась еще громче, а Ян медленно, миллиметр за миллиметром, потянулся к ней руками. Сам не понимал, что именно говорил, какие слова. Просто пытался хоть как-то достучаться до сознания девочки. А грудь вспарывали ее слезы, будто каленое железо прожигало его тело насквозь. Мог бы, убил бы уродов еще раз. Сто раз убил бы. Тысячу. Если бы это хоть как-то сняло боль Ники.
– Ян! – отчетливо расслышал Самойлов сквозь рыдания и всхлипы, грозившие перерасти в истерику.
А ладони коснулись сгорбленной, сжавшейся в комочек фигурки. Больше Ян не стал мешкать, перетащил Ники ближе к себе, усадил на свои колени, обнял так, что, кажется, кости затрещали. Но Ники в ответ прильнула к нему, спрятала лицо, уткнувшись в его, Яна, шею.
Так они и сидели, на заднем диване угнанной тачки, заведенной, преграждавшей путь всем желающим проехать по проселочной дороге в три часа ночи. Благо, желающих почти не было.
Впереди мелькнули фары встречной машины. Ян знал, то совсем скоро весь клан Адамиди соберется здесь. Во время встречи, назначенной заказчиком похищения на противоположном конце города, произошли примерно то же самые события. Только они начали развиваться по команде Яна. Сначала Самойлов освободил Ники, а потом уже ее отец наказал организатора небольшого бизнеса, ранее прибыльного. Да только банда немного ошиблась с выбором жертвы. Не ту девушку выбрали. Совсем не ту. И поплатились.
Когда машину Яна окружили со всех сторон тачки семьи Адамиди, Самойлову пришлось выйти из салона. Руки отказывались выпускать Ники, а уж кому-то передать девушку – оказалось невозможным. Яну был не по силам такой подвиг.
– Пап! Папочка! – рыдала Николета, как только увидела отца, брата, дядек.
В цепких девичьих объятиях побывали все родные, кого смогла рассмотреть Ники. А Ян сцепил зубы. Боль казалась непереносимой. Ему необходимо было руками, телом чувствовать Ники, чтобы понимать: с девочкой все в относительном порядке.
А вот перед мысленным взором до сих пор мелькали картинки, как тот ублюдок орудует ножом, срезая одежду Ники.
– Спасибо тебе, – раздался голос Адриана, а Ян не сводил жадного взгляда с хрупкой фигурки Ники. Понимал, что руки, обнимавшие дрожащую укутанную в его, Самойлова, куртку, девушку, принадлежат родне Ники. Однако руки были мужскими, а потому их отчаянно хотелось сломать.
Усилием воли Ян заставил себя взглянуть на Адриана. Друг ведь тоже участвовал в освобождении, пусть и действовал на другой локации.
Яну удалось кивнуть. Но отвлекшись на Адамиди, Самойлов упустил момент, когда Ники усадили в машину отца. А Яна такой расклад не устраивал.
– Полегче, друг, – Ад преградил Ян путь, когда тот ринулся к Ники. – Будет еще время. Дай ей прийти в себя.
Ян уже потянулся к оружию. Он знал, что справится, что сможет добраться до любимой за несколько секунд. Но какой ценой?
Самойлов смотрел, как тачки Адамиди исчезают в темноте. Где-то там, в одной из них, сидела Николета. Его. Ники. Его малышка.
Разумом Самойлов понимал, что Адриан прав, что девочку нужно везти в родной дом, где все знакомо с детства, где нет опасности, где ждет мама.
Но как же погано Ян чувствовал себя, оставшись один на один со своими страхами. А если бы не успел... Если бы ублюдки действовали активнее... Если бы...
А потому Ян сел за руль и тронулся с места. Вот уж хрен там! Не будет он торчать вдали от Ники! В конце концов, она ему принадлежит!
А уже по дороге в усадьбу Адамиди Ян понял, что голова слегка кружится. Да и в боку странно колет.
И только сейчас, когда убойная доза адреналина схлынула, Самойлов вспомнил, как, пробиваясь в ангар, поймал пулю. Надо же, а сразу и не ощутил такой острой боли. Думал, царапина.
Приподняв край черной водолазки, Ян выругался. Зацепило его знатно.
8
Прошла почти неделя с тех пор, как Ники оказалась дома. И все было отлично. Родные опекали ее с удвоенной силой. Кажется, дом не собирался затихать. Съехался весь клан. И Николета чувствовала себя превосходно. Да, ночами все еще снились кошмары. Куда без них. Но и к мозгоправам Адамиди обращаться не собиралась.
А вот кое-что девушку все же беспокоило.
Самойлов так и не появился.
Все воспоминания о тех злополучных событиях слегка смазались, стерлись. Но Ники отчетливо помнила, кто именно спас ее, чьи руки обнимали, чей голос успокаивал.
Но куда теперь он делся? Неизвестно...
А спустя еще день, терпение Николеты иссякло. Да в конце концов, сколько можно от нее прятаться!
Николета реально психанула. А потому решилась на звонок. Номер телефона Яна у нее уже был. Набрать заветные цифры – секундное дело. А длинные гудки зазвучали в такт дыханию девушки.
– Ян не может ответить. Что ем передать? – раздался вдруг женский мелодичный голос.
Ники, словно не веря, взглянула на дисплей телефона. Да как он смеет?! Что он возомнил о себе?! Да он… Он же сам говорил ей, Ники, «Моя». А теперь что? Теперь боится запачкаться? Да, выходит,
