Под маленькой, но твердой ладошкой Кати, в спокойном, обычном ритме, размеренно билось безразличное ко всему сердце модификанта…
— Вы не Виктор, вы – чужой… Кто вы?
Голос меня не слушался. Наконец, я смог каркнуть: "Ты права, Катя… Я не Виктор. Я – Тур".
На то, чтобы показать Кате душевую, сил у меня еще хватило…
* * *
— Ну, как? Все прошло? Она успокоилась?
Все еще испуганное лицо Дмира выглянуло из рубки. Царапин уже не было. Я посмотрел на него долгим взглядом, а потом врезал кулаком прямо между этих мальчишеских глаз. И еще… И еще…
С разбитого лица адмирала капала кровь. Кровь капала и с моей разбитой руки. Я ведь еще саданул и по переборке… Чтобы не убить эту мелочь. Эту проклятую мелочь, которая отобрала у меня любимую… Отобрала навсегда.
— Вставай, сука… Я тебя убивать не буду… Не заслужил. Тем более – тебя тут нет. Ты ведь там сидишь? Под лампой, за металлическим столом? Вставай, вставай. Все для тебя закончилось… Это лишь легкий выговор с занесением на морду лица. Вставай, сейчас будем садиться.
Я мутно посмотрел на ободранные костяшки кулака. Кожа уже восстанавливалась… Вот и хорошо, вот и здорово. В здоровом теле – здоровый дух… Или как это там? Неважно… Модификант меня не подведет. Один раз подвел – и достаточно… Больше не надо…
— Как тебя отключить, сволочь? Надоел ты мне…
Дмир молча показал на дверь маленького трюма.
— Там? Ну, пошли…
В трюме было тесно. Тут везде тесно, кораблик ведь маленький. Рассчитан на двух наблюдателей. Максимум. А, вообще-то, в корабле обычно работает и живет лишь один регистратор. Или корректор. Вот сейчас мы эту сволочь упакуем, и будет просторнее. Дышать будет легче…
Дмир подвел меня к большому, округлых форм, транспортному кофру. Или сейфу… Не важно.
— Вот здесь антиграв… Включишь его и поведешь… Запомнил?
Я лишь мотнул головой.
— Полезай… А матрица адмирала?
— Она дезактивируется в упаковке. Там есть такие клеммы…
— Ясно. Не болтай. Лезь, давай, надоел ты мне. И это… смени внешность – смотреть на тебя не могу. Ну, пока… До новых встреч… Надеюсь, ты спешить на встречу не будешь? Вот-вот…
Раздалось тихое шипение, дверца транспортного ящика приподнялась. Дмир молча, с видом побитой собаки, нырнул в ящик, нажал какие-то кнопки на маленьком, светящемся зелеными и желтыми огоньками внутреннем пульте, вытянулся и замер. Глаза его закрылись, тело закоченело. Опять раздалось шипение, и дверца медленно опустилась, скрывая моего ненавистного спутника. Все… Теперь – посадка.
Посадка у меня была отработана хорошо. Да и что за проблема – приземлиться на этом великолепном корабле? Где только приземлиться-то? А давай к замку. К моему замку. К моему бывшему замку. Катерине нужно приодеться и отдохнуть. Хельга поможет.
— Катя! Иди сюда, в кабину. Садись вот в это кресло. Пристегнись… Ничего не трогай, ладно? И ничего не бойся… Смотри – сейчас будем садиться на планету. Я тебя познакомлю со своими друзьями. Надеюсь – ты с ними найдешь общий язык. Они замечательные люди, Катя. Они не я… Они – живые. Они настоящие люди. Они тебе понравятся.
* * *
По пыльной и кривой дороге к замку баронов ля Реган двигалась странная повозка. Лошади у телеги не было. У нее не было и колес. Огромный, черного цвета, короб парил над разбитой дорогой. На черном коробе, в длинной черной мантии сидела молодая, красивая женщина. Сидела с несчастным и печальным лицом. Казалось, её не радует ни прекрасный день, ни красивый пейзаж. Рядом с коробом шел молодой человек. Он был не похож ни на дворянина, ни на наемника, ни на крестьянина. Таких людей раньше на Матери и не было вовсе.
Его высокие, блестящие сапоги покрыла дорожная пыль. Незнакомые одежды цвета блеклой зелени пополам с табаком вызывали пристальный интерес. На этих одеждах, на груди, были красные и золотые металлические украшения. Плечи прикрывали блестящие золотом пластины. Броня? Не похоже… Ремни, пересекавшие грудь и пояс молодого человека, ненавязчиво подсказывали, что с ним лучше не шутить. Как бы не воином он мог оказаться… Хотя меча у него не было. Человек был грустный и печальный. Да что это с ними? Откуда такая грусть? Неужели ничего не сможет ее развеять?
Сможет! Впереди раздался пока еще приглушенный стук копыт по мягкой пыли дороги. Молодой человек поднял голову. Из-за поворота выскочила пара всадников. Мужчина и женщина. Явно – дворяне. Мужчина на высоком в холке вороном коне. На его голове изумрудной искрой сверкал золотой обруч. А женщина… Что женщина? Это была прекрасная женщина. Женщина-воин. Настоящая подруга барона ля Реган. Она легко и непринужденно сидела в седле, торопя и горяча свою кобылку красивой серой масти. Кобылка вскидывала голову, играла, шла боком, и всячески хотела показать вороному какая она красивая и резвая.
Молодая пара проскакала последние метры и остановилась. Повисло молчание. И те и другие внимательно рассматривали друг друга. Наконец, молодая дама соскочила с лошади и подбежала к человеку в странных одеждах.
— Тур, это ты? Тур…
— Это я, Хельга…
Дама, молча, закрыв глаза, в которых показались слезы, обняла чужака. Вороной конь, нервно переступив стройными ногами, присматривался и принюхивался к незнакомцу.
— Тихо. Тихо, Буцефал… Еще успеешь… Ну, здравствуй, Тур!
— Здравствуй, Малыш! Как ты?
— Все потом. Все потом! Пойдем скорее – мы заждались тебя, Тур! А кто эта прекрасная молодая дама?
— О-о! Это не просто дама! Это воин и офицер! Эта дама – настоящий воздушный боец! Она герой той войны, про которую я вам рассказывал. Помните?
Глаза встречающих удивленно раскрылись.
— Познакомься, Катя! Это мои друзья – барон и баронесса ля Реган! А это… боевой летчик, старший лейтенант военно-воздушных сил Советского Союза Екатерина Лебедева. Враги называли этих девушек "ночные ведьмы".
Я вспомнил царапины на лице Дмира и его неприкрытый испуг.
— И, в общем, -- не сильно-то и ошибались… Ну что, пошли? Хельга, так уж получилось… В общем, у тебя есть что-нибудь нацепить? Я имею в виду какие-нибудь платья? Кате пришлось так быстро прибыть сюда, что она не успела захватить свой гардероб. Получается – она вновь родилась в этом мире голой и босой… Хм-м, да… родилась она и впрямь на Матери. Поможешь? Вот и здорово! Ну, вперед! Пора бы и перекусить!
— Малыш… можно, я проеду на Буцефале? А ты садись на эту вот платформу. Здравствуй и ты, Буцефал. Здравствуй, здравствуй… не балуй! Ну, что загрустили? Вперед!
Глава 6
Первое, что я отметил, когда спрыгнул с Буцефала на землю около мраморной лестницы, ведущей к огромным, гостеприимно распахнутым парадным дверям замка, была кучка встречающих нас женщин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
