Если исследователь не отдает себе отчета в том, на каком уровне методологии науки он работает, путает общефилософские положения о человеке с конкретными характеристиками человека, то он рискует начать измерять патриотизм и убежденность личности в тех же единицах, что вес и рост индивида. Во всех этих случаях смешиваются идеальные нормативы, моральные эталоны, которым должна следовать личность в обществе, и психологические механизмы, обеспечивающие усвоение и функционирование этих эталонов в реальном поведении личности. В результате подобного наделения «оценочными» характеристиками механизмов развития и функционирования личности в обществе заслоняется их конкретное значение, происходит приписывание «хороших» или «плохих» качеств самой естественной природе человека.
Мировоззренческая ценностно-нормативная функция философской методологии обладает чрезвычайной важностью, так как создание того или иного образа человека в культуре – это действенный инструмент формирования личности человека. Образ человека, которым осознанно или неосознанно пользуется исследователь, влияет на всю его практику работы с человеком и в ряде случаев на реальную подстройку личности под этот образ. В тех случаях, когда конкретная наука – биология, психология, социология, экономика – создает этот образ на своем уровне, представители данных наук всегда должны осознавать, что «образ человека», как джин, выпущенный из бутылки, может перестать слушаться хозяина, подняться на уровень мировоззрения и официальной идеологии, стать нормативным каноном, а затем начать вести свою работу, творя людей по своему подобию.
Науки о человеке, выйдя за пределы лабораторий, оказались заселенными образами «человека-робота», «человека-компьютера», «Homo-gamen» («человека-игрока»), «Homo-consument» («человека-потребителя») и т. п. Один из создателей общей теории систем Л. фон Берталанфи с горечью отмечает, что образ «человека-робота» уже в значительной степени привел к тому, что человек стал «умственно недоразвитым идиотом, то есть высококвалифицированным в своей специальности, но во всех других отношениях составляющим собой лишь часть машины» [18] . Аналогично обстоит ситуация и с новой междисциплинарной наукой – социобиологией, изучающей биологические основы социального поведения человека и приводящей к пониманию человека как адаптивного, приспосабливающегося существа. Социобиологи обнаруживают новые яркие факты поведения животных, в том числе и человека, в биологических сообществах. Однако интерпретация этих фактов приводит социобиологов опять-таки к приписыванию агрессии, альтруизма самой натуре человека, «биологизации» общественно-исторических закономерностей, а впоследствии к возникновению социального биологизма как мировоззрения [19] .
Образы человека в психологии . В психологии в течение многих лет сформировалось несколько образов человека.
Один из этих образов – « человек ощущающий », то есть пассивно воспринимающий мир, некая разумная машина по переработке и потреблению информации. Этот образ рационального человека сложился в интроспективной психологии сознания в прошлом веке. Недавно он был воспроизведен в новом обличии в когнитивной психологии, которая, пользуясь компьютерной метафорой, рассматривает человека как вычислительное устройство по приему и переработке информации.
Другой образ человека – « человека как вместилища нужд, инстинктов, потребностей » – возник под влиянием идей психоанализа З. Фрейда. В известном смысле человек, по З. Фрейду, – это « человек нуждающийся », который много хочет, но мало может. Многие теории личности, принимали они психоанализ или же отвергали его, исходили в своих представлениях о личности из обяраза «человека нуждающегося», выводя психологические закономерности из исследований динамики реализации и удовлетворения различных потребностей и мотивов. Так, гуманистическая психология, которую ее основатель А. Маслоу назвал « третьим путем » в психологической науке , задав тем самым оппозицию психоанализу и бихевиоризму, не смогла уйти от образа «человека нуждающегося», человека как иерархии нужд, потребностей и мотивов.
Еще один образ человека – « человек как система реакций », « человек реагирующий ». Этот образ оправдывался рефлексологическими исследованиями В.М. Бехтерева, работами по физиологии высшей нервной деятельности школы И.П. Павлова и «поведенческой психологией», или бихевиоризмом, Дж. Уотсона. При внешнем отличии « человек реагирующий » в бихевиоризме и запрограммированный « ролевой человек » в социологии и социальной психологии по своей ценностно-нормативной характеристике фактически совпадают. В обоих случаях речь идет о человеке-марионетке, послушно реагирующем на внешние стимулы или социальные приказы.
В русле отечественной психологии, и прежде всего в исследованиях Л.C. Выготского, C.Л. Рубинштейна, А.Н. Леонтьева и Д.Н. Узнадзе, складывался образ « человека-деятеля », человека, порождаемого жизнью в обществе, стремящегося к достижению целей и отстаивающего своими делами определенный образ жизни.
Если исходно принимается образ «человека нуждающегося», то и практика действий с ним будет сведена к разным способам удовлетворения его потребностей и тем самым к формированию его личности как потребителя. Если личность, по меткому выражению Л.С. Выготского, мыслится как « кожаный мешок с условными рефлексами » , то воспитание личности сводится к удачному подбору стимулов и подкреплений, на которые будут послушно реагировать живые автоматы. Если же личность – пристрастное активное существо, порождаемое жизнью в обществе, стремящееся к достижению тех или иных идеалов и отстаивающее своими делами определенный образ жизни, то в центре практики воспитания личности станет организация совместной деятельности, сотрудничества между людьми. Будучи вооружена философским мировоззрением, конкретная наука отдает себе отчет в том, из какого ценностного образа человека она исходит в своих исследованиях.
Бытие человека в мире – исходный пункт философской концепции человека
Все более последовательно «коперниканское» понимание человека, ищущее ключ к разгадке феномена личности в процессах развития и функционирования социальных систем, оттесняет «птолемеевское» понимание человека, которое в поисках специфики человеческой природы замыкается в кругу внутренних переживаний человека или под поверхностью кожи индивида.
Два принципиально различных пути изучения человека задают две разные системы координат при познании человеческой природы. Центр птолемеевской системы отсчета в познании человека – изолированный индивид (или индивиды плюс общество, индивиды плюс природа), который может быть наделен сознанием, потребностями, страстями, речью, социальными ролями, быть от природы «плохим» или «хорошим», обладать большей или меньшей степенью животности, заниматься самобичеванием в одиночестве или терять лицо в толпе и т. д.
Центр коперниканской деятельностной концепции анализа человека – бытие человека в мире , включающее естественно-исторический процесс становления человечества в ходе преобразования природы и общества, очеловечивание мира, поступки человека как автора и действующего лица своей жизненной драмы, восхождение в истории общества и истории каждого человека к свободной индивидуальности. Еще в «Немецкой идеологии», критикуя попытки объяснить сущность человека из самого себя, вывести ее из набора свойств, этико-антропологических характеристик отдельного индивида или общих для всех индивидов, К. Маркс и Ф. Энгельс писали: «…что это вообще за “человек”, который рассматривается не в своей исторической деятельности и бытии, а может быть выведен из своей собственной ушной мочки или какого-либо иного признака, отличающего его от животных. Этот человек заключен в самом себе, как свой собственный нарыв» [20] . В ходе борьбы с философским антропоцентризмом также в разных формах звучала режущая слух обыденному сознанию мысль о том, где необходимо искать разгадку человеческой природы: «…человек – не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек – это мир человека… » [21]
Идеи о том, что центр изучения человека – это мир человека, что его социальная сущность заключена в ансамбле всех общественных отношений, вступили в противоречие с традиционной логикой понимания человека в обыденном сознании, а также с разными историческими и современными философскими течениями – философской антропологией, персонализмом, экзистенциализмом, позитивизмом, структурализмом и др.
