— Хочу тебя… — хрипло прошептал он мне в ухо, и от этих слов у меня подкосились ноги.
Моя рука уже забиралась, как вор, в его штаны и гладкая, туго натянутая атласная кожа его члена приятно грела мне ладонь. Нехорошо было держать такое прекрасное произведение природы, этот просто огромный на ощупь член в трусах в такой ответственный момент, и я с удовольствием выпустила его наружу. Толстый, покрытый бугорками вен, с аккуратной блестящей головкой, он оказался так прекрасен, что мне захотелось поцеловать его. Я опустилась на колени и прикоснулась языком к пульсирующей головке — ммм, как вкусно, прошлась язычком от основания к верхушке по этим бугоркам и узелкам вен, обхватила головку губами и вобрала ее в рот. Откуда-то сверху донесся судорожный вздох Макса, его руки схватили меня за волосы и буквально насадили мою голову на член, я ощутила его в горле. Волна удовольствия прокатилась по моему телу, в моих трусиках всё пульсировало от предвкушения.
Макс нежно поднял меня на ноги и покачал отрицательно головой: «Не сейчас, родная, чуть позже!». Он осторожно и бережно опустил меня на кровать, придерживая за талию, и я обнаженными бедрами почувствовала мягкую ткань бордового бархатного покрывала, на котором было так хорошо лежать. Так хорошо! Юбка моя задралась, его пальцы прошлись по внутренней части моего бедра, рождая сильнейшее сексуальное желание и стянули мои уже насквозь мокрые трусики нетерпеливым движением. Ладонь его накрыла мои горячие влажные складочки и я застонала, когда его пальцы резким движением проникли внутрь меня, в мою горячую, жаждущую его плоть. Он начал нежные ритмичные движения пальцами внутри меня и я чувствовала, что покрывало подо мной уже мокрое. Из моего рта вырвался сдавленный стон: «Ещё, ещё, да!», а его пальцы во мне двигались всё резче, ритмично вбиваясь в моё истекающее соками влагалище.
Я вздрогнула от громкого стука. Что это? Нет! Я не хочу отвлекаться, не сейчас! Мне безразлично, кто стучит, чего они хотят… Мне не нужно сейчас никого и ничего кроме мужчины, которого я хочу больше всего на свете…
— Валерия! Валерия! Вы стонете во сне! — женский голос донесся до меня. Да что за черт еще?…
Я неохотно открыла глаза и поняла, что это был только сон. Я в клинике. Острый приступ разочарования — ведь это только сон, а на самом деле я лежу в палате и в дверь только что вломилась заполошно медсестра Маша, и взгляд ее тревожен.
— Нет, Маша, ничего. — я сделала над собой усилие и постаралась говорить спокойным голосом, хотя сердце выпрыгивало в груди, я еще не о конца отошла от своего сладостного и такого возбуждающего сна. — Принесите мне пожалуйста воды со льдом.
Медсестра бесшумно ушла, качая головой, а я постаралась поправить сорочку под одеялом, дрожащими руками кое-как пригладила растрепавшиеся волосы и несколько раз вздохнула, стараясь восстановить дыхание. Надеюсь, она не догадалась, что именно снилось ее пациентке с сотрясением мозга? Хорошо, что я нахожусь в отдельной палате и не было соседок, которые могли слышать мои стоны.
Глава 17
Пока я отдыхала в больничке, Макс с помощью Ульяны и Марата перебрался обратно на Невский с Алисой. Кроха была очень рада встрече со своими игрушками, которые дожидались ее еще с осени, мы ведь далеко не все забрали на дачу.
К моей выписке в квартире всё было уже убрано и разложено по местам стараниями домработницы. Жизнь налаживалась.
В прокуратуре благодаря знакомому Макса наше дело очень быстро рассмотрели и передали в суд, на это ушло не больше двух недель — доказательства ведь были предоставлены железобетонные. К тому же ночное нападение группы вооруженных лиц было тоже зафиксировано и приобщено, Людмилу прямо из подвала в ту ночь отправили в КПЗ, чему я лично была очень, просто несказанно рада. Да так ей и надо! И еще мало негодяйке за всё! Я до сих пор с содроганием вспоминаю вечер, когда мне с Алисой пришлось убегать по подземному ходу, взрыв и пожар, распоротое кресло в офисе Демидова, ее руки, сжимающиеся на моей шее, и весь ужас пережитого снова накатывает на меня. Синяки на шее и шишка на макушке зажили и я рада, что всё плохое позади, мы в безопасности!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В последнее время Максим как-то отдалился от меня. Мы виделись очень редко — он уезжал рано утром и возвращался вечером, когда я уже ложилась спать. Видно было, что его что-то терзает. Возможно, не ладились какие-то дела, но он не торопился делиться со мной, а я вопросов не задавала, ведь я всего лишь няня его дочери… Не барское это дело, с прислугой обсуждать свои проблемы. Было немного горько видеть, что он избегает не только видеться со мной, он даже звонить перестал. Совсем перестал… Вместо этого он посылает мне короткие сообщения в приказном тоне. Вот, к примеру, чего стоит это: «Наличные на столе в кухне» или «Обеды заказывайте в «Репине». Ни тебе здрасьте, ни нам до свидания… Тоска…
В один погожий весенний день мы с Максом вдвоем без водителя ехали из прокуратуры. Алиса была под присмотром Ульяны. Макс сидел за рулем своего дорогого автомобиля, на нем снова был хороший костюм. Наконец-то, — подумала я, — мы одни и есть возможность поговорить… Ну что ж, тяжелые времена миновали, не так ли, Максим Дмитриевич? Уже не будет этих посиделок в кухне, уже позади поездки на старом гремучем «москвиче» по ночному городу, эти игры в шпионов… Теперь я просто няня, а он — мой работодатель, и никаких гвоздей. Так почему щемит сердце, как будто от тяжелой утраты?! Почему на глаза наворачиваются слезы, как будто прощаюсь с любимым? Нет, я не буду плакать! И всё же я решилась задать один из многочисленных вопросов, что вертелись у меня на языке:
— Максим Дмитриевич, а что будет дальше с Алисой?
— Будет расти! — Макс бросил на меня короткий взгляд.
— А вы… — я пыталась задать ему вопрос, не помешает ли ему тот факт, что она не его дочь. Кажется, он угадал мой вопрос и ответил, глядя на дорогу:
— А я ее буду так же любить, как и всегда. Наверно, больше любить просто невозможно! Она самая лучшая девочка на свете, разве нет? — его губы тронула нежная улыбка и он коротко взглянул на меня. Он выглядел сейчас таким счастливым, что я порадовалась за малышку — у нее будет хоть один любящий ее родитель. Макс хороший отец, заботливый, внимательный, терпеливый…
Я напряглась: он ничего не сказал, буду ли я у него работать дальше или, может, у него какие-то другие планы. Мало ли, что у богатых в голове. Не исключено, что со мной решат попрощаться как со свидетелем слабости несгибаемого Макса Филиппова… Ладно, я все равно рано или поздно узнаю, что он решил. Всему свое время. Во всяком случае, если я и останусь в ближайшее время без работы, то у меня теперь есть хорошая, так сказать, подушка безопасности — неплохая сумма, которую я накопила за полтора года, что работаю с Алисой. Алиса… Что же делать, если придется расстаться с ней? Малышка в самом деле очень славная, я к ней так привязалась… Она уже совсем большая стала, так хорошо говорит, уже считает, уже не путает цвета, моя умница! И мы разучили столько стихов и песенок…
Максим смотрел на дорогу и видно было, что он тоже думает об Алисе — такое трогательное выражение лица у него сейчас, что хочется прижаться к нему. В присутствии девочки он всегда становится самим собой — добрым, веселым, неистощимым на выдумки юмористом, готовым всегда поддержать игру со своим ребенком! Я тоже люблю малышку очень… Но мои размышления прервал голос Макса:
— Лера, а давай покатаемся немного просто так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В смысле, просто так?
— Ну Алиса же с Ульяной и Маратом, верно?
— Верно. И что?
— Ну это значит, что мы можем немного отдохнуть от всего. Хочется просто покататься с красивой девушкой. Можно?
Я попыталась отшутиться:
— Где я вам, Максим Дмитриевич, сейчас красивую девушку найду? — и тут же осеклась, потому что на мое колено легла теплая ладонь Макса.
Я замерла. Он молчал и следил за дорогой, его левая рука покоилась на руле, а правой он мягко гладил мое бедро. Я очень осторожно убрала его руку и мы так же молча поехали дальше. Выехав на окраину, съехали с кольцевой и свернули в сторону леса.
