не сдох от боли», — простонал Андрей, почувствовавший, что головная боль снова идёт по нарастающей.
«Хорошо, я попробую, — отозвался бесплотный собеседник. — Вообрази, что ты ещё не рождён и находишься в лоне матери. Ты всего лишь личинка, несущая жизнь. В защитном коконе ты бездумен и счастлив. Окружающий мир для тебя не существует. Всё, что нужно, даёт тебе мать, и большего тебе не нужно. Нет ничего — ни тревог, ни страданий. Душа в полной гармонии с телом… Андрей, расслабься! И поменьше скептицизма. Поверь, наш мозг способен на многое. Ведь ты знаешь, что есть люди, которые не чувствуют боли, а это значит, что есть механизм, который её отключает. Старый чип значительно расширил возможности твоего мозга, так пользуйся этим, чёрт тебя побери!.. Ах ты!.. Да что ж тебя так крючит? Всё-всё, дружок, успокойся! Я не злюсь. Давай сделаем так, я попробую подтолкнуть тебя в нужном направлении, может, чего получится… Эврика! А теперь представь, что боль можно убавить, примерно, как звук в радио… Молодец! Я знал, что у тебя получится. Андрей, послушай, с новым чипом…»
Голос умолк, как это бывает при обрыве связи, но Андрею было всё равно. У него действительно получилось. Боль исчезла, будто по мановению волшебной палочки, и он, охваченный блаженством, отдыхал и телом и душой. Волны безоблачного счастья накатывали одна за другой, но увы, гармония с миром не вечна.
На грешную землю его вернуло шевеление в затылочной области головы. Особенно ему не понравилось возвращение боли, хотя она была притуплённой и больше не выворачивала его наизнанку.
«Эй, док, шуруй осторожней! А то я стану идиотом уже по твоей милости», — забеспокоился Андрей. «Посмотреть бы, что она там делает», — мелькнула у него мысль. Стоило ему об этом подумать и он, будто под микроскопом, увидел оперируемый участок мозга. Выглядело это ужасно — рваные края нервных волокон и кровеносных сосудов оставляли впечатление, что их резали не скальпелем, а пилили тупой пилой. «Да твою ж мать! Док, ты просто мясник, а не хирург от бога!» — расстроился он.
Но хуже всего был кровавый океан, заливающий всё вокруг. «Она же ни черта не видит, что делает! Нет, с этим нужно что-то делать», — решил Андрей и первым делом попытался перекрыть кровоток в операционном поле. «Остановка сердца!» — донёсся до него чей-то встревоженный мужской голос, и он ругнулся, поняв, что перестарался.
***
— Реанимация? — спросил помощник и тут же радостно добавил: — Сердце бьётся!.. Но очень медленно. Что будем делать? — он вопросительно посмотрел на Жанну.
С мгновение она смотрела на значительно уменьшившийся ток крови из повреждённых сосудов, а затем перевела взгляд на лицо пациента, бледное до синевы и с характерно заострившимся носом.
— Продолжаем! — резко сказала она и хирургическая медсестра протянула ей новый чип.
Спустя сутки операция закончилась. От начала до конца Жанна провела её сама. Когда был наложен последний шов, она покачнулась, но устояла на ногах и лишь попросила дать ей воды.
Отказавшись от помощи, она дошла до ординаторской, и уже там упала на диван. «Vivere est vincere[1]», — пробормотала она и позволила себе потерять сознание.
Наутро следующего дня ей сообщили, что пациент пришёл в себя, и она поспешила в реанимационную палату.
— Ну, как наши дела? — вопросила она деловым тоном.
— Судя по вашему виду, док, лучше, чем у вас, — ответил Андрей слабым голосом. — Как прошла операция? — полюбопытствовал он.
Жанна смерила его пристальным взглядом.
— Очень хорошо… вашими стараниями.
— Что вы имеете в виду?
— Всего лишь то, что вы из тех пациентов, с которыми легко работать, — сухо ответила она и повернулась к медсестре.
— Ксения, после перевязки дайте ему снотворное.
— Но ведь не рекомендуется…
— Я сказала, снотворное. В лошадиной дозе. Ему не повредит. Под мою ответственность.
— Как скажешь… как скажете, Жанна Львовна, — обижено протянула медсестра и, выждав момент, подмигнула Андрею.
Заинтересовавшись, он смерил её взглядом. Девушка была симпатичной, несмотря на разноцветные волосы, торчащие из-под шапочки, и прочие признаки экстравагантности, вроде татуировок и проколов под бижутерию. К тому же у неё были красивые ноги. Впрочем, на его вкус она была слишком массивной, в народе такой склад фигуры обычно зовётся широкой костью. «Здоровая сельская девка, испорченная городом. Не абы что, но покувыркаться можно», — пришёл он к заключению.
Когда Жанна ушла, медсестра села рядом с кроватью и без стеснения задрала халат. За ажурной резинкой чулок телесного цвета пряталась пачка сигарет с ментолом. Открытая часть бедра была покрыта ровным загаром и это несмотря на раннюю весну.
— Не возражаешь, если я подымлю? — улыбнулась девушка, заметив его интерес к её обнажённой конечности.
Андрей согласно опустил ресницы.
— Вот спасибо! — обрадовалась она и тут же щёлкнула зажигалкой. — Ежели чего, то я Ксения Смирнова, а ты можешь не представляться. Я и так знаю, что ты Андрюха Белозёрский. Кстати, я твоя личная нянька, если нужно будет сопли подтереть, только позови.
Тем не менее рядом с ним Ксения курить не стала. Подойдя к окну, она взобралась на подоконник и открыла настежь форточку. Здание было старинное и окна здесь были устроены ещё по-старинному. После нескольких затяжек, причём девушка старалась, чтобы сигаретный дым не попал внутрь палаты, она спрыгнула с подоконника и снова села рядом с ним.
— Ты не смотри, что Жанка сегодня злючка. Просто она устала, пока оперировала тебя, — сказала она и, засовывая пачку сигарет на прежнее место, весело покосилась на него. — Нет, я тебя не соблазняю. Мы с Жанкой подруги, и у нас уговор не отбивать парней друг у друга. Я так прячу сигареты из-за драконовских порядков. Нам строго-настрого запрещено курить на территории больницы, поэтому приходится изгаляться. Чу! — она приставила ладонь к уху. — Кажется, старшая идёт, вот она реально злая. Заловит меня на безделье, выгонит взашей. Так что, Андрюха, не обессудь, но сейчас ты получишь у меня клизму и все прочие радости жизни, что полагаются лежачим.
Девушка оказалась болтушкой и, занимаясь делом, продолжала трещать без умолку. По окончании процедур, она снова села рядом с ним.
— А ты молоток! Другие мужики стесняются, когда я их обрабатываю, а тебе хоть бы хны.
Андрей хмыкнул.
— Так не первый год замужем. Да и член не ворованный, было бы из-за чего кукожиться. К тому же твои коллеги уже не раз и не два полазили во все мои дырки, — сказал он и девушка, прикрыв рот ладонью, прыснула от смеха.
— Ну ты даёшь!
Она всё больше нравилась ему, и он добавил:
— Ксюха, если захочешь
