Когда перед обедом она вошла в гостиную, маркиз увидел в ней юную богиню, спустившуюся с Олимпа.
Графиня, как всегда, рассчитывала на эффект, поэтому не появлялась до тех пор, пока все гости не собрались.
Когда она вошла, в зале уже было достаточно многолюдно — все пили, смеялись и обменивались новостями.
На какое-то мгновение голоса умолкли и повисла тишина, которая, как известно любой актрисе, служит лучшим комплиментом. Это был несомненный успех! На ней было зеленое платье под цвет глаз. На пышной юбке и вокруг оголенных плеч колыхались павлиньи перья. Шею и уши украшали изумруды, а темные волосы — несколько страусовых перьев.
Барон первым стал аплодировать ей, и к нему тотчас присоединились остальные мужчины.
— Великолепно, — воскликнул он, — никто не может сравниться с вами в красоте и блеске!
Барон представил графиню остальным гостям.
Мужчины целовали ей руку, женщины сдержанно улыбались. Их, очевидно, не слишком радовало то, что они «не могут сравниться с ней в красоте и блеске».
В столовой графиня села по правую руку от барона, а справа от нее сел маркиз.
Симона надеялась, что ее, как соотечественницу маркиза, посадят рядом с ним и тогда она сможет сказать, что ей нужно сообщить ему нечто очень важное. Возможно, позже они смогли бы где-нибудь встретиться и поговорить наедине.
Однако оказалось, что ее место на другом конце стола в окружении молодых немецких офицеров, которые всячески старались понравиться ей и были очень внимательны.
Но Симона не могла оторвать взгляда от действия, разворачивавшегося на противоположной стороне огромного обеденного стола, где графиня вознамерилась завладеть вниманием всех мужчин, находившихся поблизости, и особенно маркиза. Симона заметила, что эта женщина отчаянно флиртует с ним, и подумала, что ее мать назвала бы такое поведение совершенно возмутительным.
Барон всячески поощрял графиню.
Симоне оставалось лишь надеяться, что маркиз не позволит обвести себя вокруг пальца. И все же графиня была настолько хороша, что было бы неудивительно, если маркиз попадется в ее сети.
«Боюсь, в таком случае, — подумала Симона, — он не станет слушать меня, что бы я ни говорила».
Блюда, которые подавали за обедом, были отменно приготовлены, но слишком тяжелы, и к тому же их было слишком много. То же самое можно было сказать и о винах.
Когда, наконец, подали десерт и мужчинам предложили ликеры, был уже одиннадцатый час.
— Надеюсь, нам удастся потанцевать, — тихо проговорила Каролина. — Некоторым из этих офицеров к полуночи нужно вернуться в казармы.
Барон будто услышал ее слова или просто догадался, о чем она говорит.
— Почему бы нашим молодым гостям не перейти в бальный зал? Оркестр уже ждет вас, а мы присоединимся к вам позже.
Каролина с готовностью вскочила. Ее примеру последовали молодые дамы, включая и нескольких замужних. В огромном бальном зале был установлен помост, украшенный цветами, на котором расположились музыканты. Как только гости переступили порог, зазвучал стремительный и чарующий вальс.
Симону пригласил офицер, который сидел рядом с ней за столом. Он был хорошим танцором. А оркестр был просто великолепен. Вероятно, музыкантам велели играть главным образом сентиментальную музыку и преимущественно вальсы Штрауса.
Спустя короткое время в зал вошли барон с графиней, а следом за ними — маркиз.
Барон, глядя на танцующую молодежь с нескрываемым удовольствием и одобрением, сказал:
— Графиня, я хотя и мечтаю покружиться с вами в вальсе, но, думаю, что в паре с нашим самым замечательным гостем вы будете чувствовать себя гораздо увереннее.
Говоря это, он смотрел на маркиза, и тому ничего не оставалось делать, как вывести графиню в круг танцующих. При этом он подумал, что барон немного пережимает — он слишком очевидно чего-то ожидает от их с графиней встречи. Да и эта женщина, именуемая первой красавицей Германии, как-то слишком явно одобряет инициативы барона, словно признает, что действует под его контролем.
Когда они закружились в вальсе, графиня прижалась к маркизу несколько сильнее, чем было необходимо.
—Я с таким нетерпением ждала этого танца! Я была уверена, что вы окажетесь прекрасным партнером. Мы просто созданы друг для друга.
Она произнесла это таким тоном и посмотрела на маркиза таким взглядом, что ему трудно было бы не почувствовать, что на него слишком быстро и слишком сильно давят.
«С немцами всегда так, — подумал он, — в них нет ни капли терпения и тем паче деликатности, что бы они ни делали. Будь на месте графини француженка, она бы не вела себя столь прямолинейно».
Увы, если дело касалось женщин, маркизу, как и большинству мужчин, нравилась роль охотника, а не дичи.
Единственное, что ставило его сейчас в тупик, — это пока не разгаданная цель хозяина дома, столь бесцеремонно подталкивающего его к флирту с графиней. И еще, почему она с такой готовностью соглашается играть предписанную ей роль?
Глядя на то, как вальсируют маркиз и графиня, Симона переживала, что ее соотечественник уже попал в ловушку, расставленную бароном.
— О чем вы так серьезно задумались? — спросил ее партнер. — Такая красивая барышня должна всегда улыбаться.
— Что вы, я наслаждаюсь танцем, — отвечала Симона. — Эта музыка так прекрасна!
—Так же, как и вы, — нашелся молодой человек. — Вы так восхитительны! Мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Уверен, в саду сейчас довольно тепло, и мы можем пойти прогуляться.
Симона вспомнила слова матери о том, что дебютантке не следует уединяться с мужчиной.
— Это потому, что он может попытаться поцеловать меня? — уточнила тогда Симона.
—Я удивлюсь, если он этого не сделает, — отвечала леди Белгрейв. — Но, что еще хуже, девушка-дебютантка может приобрести дурную репутацию.
Симона поняла, что юная незамужняя барышня должна избегать подобных ситуаций.
Но когда она думала об этом позже, то с изумлением обнаружила, что молодые замужние дамы вовсе не опасаются таких ситуаций, особенно те, что входят в круг друзей принца и навешают его в Мальборо-Хаусе. Они, конечно, мало интересовали девушку, и все же ей невольно доводилось слышать об этом на званых завтраках и чаепитиях у матери. Сплетни о принце Уэльском были у всех на устах, и все немилосердно критиковали любую женщину, которой в данный момент посчастливилось привлечь его внимание.
Мать дала Симоне строгие наставления о том, как она должна вести себя в Берлине, в гостях у своей подруги. Поэтому сейчас она уверила своего кавалера, что у нее нет желания покидать танцзал, тем более идти в сад, чем весьма разочаровала молодого человека. На следующий танец он пригласил какую-то замужнюю даму. Симона только усмехнулась, когда они исчезли в саду уже во время следующего вальса.
