он и не так дорожит этим домом, как тем кораблём, который должен был прийти на смену «Приговаривающему» и продемонстрировать всем его величие. Теперь же ржавчина на репутации явно выглядывает из-под слоя позолоты. Он не всесильный, теперь же для него это понятнее, чем было ранее.
– Да я лучше спалю… – Кеннет делает паузу, ведь он сам название кораблю так и не дал. Даже в планах не значилось, как в будущем будет называться новый линкор. Бентлей думает, но ни одно название не подходит под описание того, что он когда-то сам спроектировал. – Я лучше спалю корабль, чем дам кому-то чужому вступить на борт. Соберите совет Ост-Индии. Направьте письмо королю с просьбой. Да хоть наймите людей, чтобы они обчистили его дом. Сделайте всё, чтобы Комптону и чайной ложки не досталось.
И солдаты, ведомые приказом, удаляются прочь. В его мыслях всё было не так, он должен был вернуться в Лондон героем. Он должен был стать вторым человеком после короля, войти в парламент и повлиять не только на настоящее, но и на будущее Англии и колоний, а теперь он вынужден бороться за осколки собственного прошлого. Бентлей чувствует, что сегодняшнее знакомство с Реджинальдом Комптоном лишь начало его огромных проблем. И, как назло, теперь не спустить цепных псов, не отправить Спаркса делать всю грязную работу.
Если он ничего не сделает сейчас, то сойдёт с ума от той беспомощности, которая охватила его и стиснула в оковах тревоги.
Лорд обращается к Валерии, застывшей с чашкой чая в руках:
– Валерия, у вас красивый почерк?
Глава 5. Аукцион
Реджинальд Комптон покидает поместье Бентлея, недовольно хмурясь. Вся его фигура выражает напряжение. Проходя мимо солдат, он ощущает на затылке презрительный взгляд, но то, он уверен, не унылые солдаты провожают его, а отпечатался взгляд лорда Кеннета – его дорогого кумира.
С того самого дня, как Комптон впервые увидел лорда Кеннета в конторе, куда пытался наняться на службу, тот стал для него, выходца из низшего сословия, подобием Бога. Молодой, амбициозный и предприимчивый Бентлей энергично раздавал служащим поручения, распоряжаясь активами семьи Кеннет. И до того органично он вписывался в царящую в конторе атмосферу, что Реджинальд поклялся себе когда-нибудь стать таким же успешным, найти своё место в мире. Или занять место Бентлея, если судьба дарует ему такую возможность.
Много лет он наблюдал за работой Кеннета, интересовался самыми свежими новостями из его жизни и всё пытался улучить момент, дабы встретиться лично и попытать счастья во второй раз стать человеком, хотя бы юристом, работающим под протекцией такого влиятельного и умного дельца. Но лорд Кеннет всё не появлялся в Лондоне – его планы простирались намного дальше.
Успехи Ост-Индской торговой компании под руководством Бентлея говорили о том, что тот заберётся ещё выше, чем есть сейчас. Если бы Кеннет смог, а Реджинальд до последнего был уверен, что тот сможет, он бы и старого короля, с которым был в хороших отношениях во все времена, сместил с трона. Однако смерть распорядилась иначе.
Новость о крушении «Приговаривающего» и кончине своего кумира Реджинальд Комптон воспринял болезненно остро, как воспринимает влюблённая девушка измену джентльмена, пообещавшего на ней жениться.
Но горевал Комптон недолго, он быстро понял, что жизнь даёт ему шанс и возможность забраться выше, сколотить капитал, получить статус лорда. Поместье Кеннета, прекрасный особняк, достроенный не до конца, должен был стать доказательством того, что он смог стать кем-то наподобие Кеннета, а может, и им самим.
Кучер спешит открыть дверцу экипажа, но Реджинальд останавливает его тростью, намеренно болезненно ударив по рукам. Он забирается в карету и садится напротив Люси, ударяя набалдашником по крыше несколько раз.
– Подумать только, мертвецы воскресают. Не ровен час, судный день настанет, – с каким-то горьким ехидством говорит Люси. Она разглаживает своими грубыми ладонями с неаккуратными ногтями ткань юбки, после чего обхватывает ими одно колено. В серых глазах кузины, неизменно пустых и глупых, Реджинальд читает насмешку.
– Никакой он не мертвец. Просто пережил крушение корабля и, вероятно, пил с отребьем столько лет. Знала бы ты, с кем он связался, сейчас бы так не улыбалась. Но я правда до последнего думал, что О'Райли с ним покончила.
Люси ведёт плечом.
– И что ты собираешься делать? Это подрывает все твои планы, верно?
– Милая Люси, – на губах Джеймса появляется гаденькая улыбка, – ты ещё не знаешь, насколько я могу испортить ему жизнь.
* * *
Постепенно дом наполняет жизнь, но ещё только в отдельных его уголках: таких как гостевая спальня на втором этаже, декорированная в голубых тонах, под стать вкусам леди Кеннет, заправлявшей поместьем в последние годы жизни Лоуренса Кеннета; в кабинете Бентлея, где хозяин перебирает накопившиеся бумаги; в малой гостиной. И всё же это лучше, чем тишина, царившая здесь много лет. Только от движения жизни становится не намного спокойнее. Бентлей чувствует, как над ним дамокловым мечом висит аукцион. И решать что-то с ним нужно немедленно. Рассчитывать на помощь короля Англии не приходится, ведь Валерия только-только закончила писать письмо, и хоть его отправили, неизвестно, как долго его величество сочтёт правильным томить Кеннета ожиданием. Может пройти не одна неделя, и с домом придётся попрощаться. Они не окажутся на улице, но положение их будет крайне плачевным. В первую очередь потому, что Бентлей будет воспринимать поражение как плевок в и без того растерзанную Морганой душу.
Потирая переносицу, Кеннет тяжело выдыхает, когда в его кабинет заходит Девон. Мужчина выглядит даже слишком бодрым и счастливым для одиннадцати часов вечера, хотя и скрывает радость, соблюдая некоторую официальность отношений между дворецким и его господином. Хоть Бентлей и вырос на глазах Девона, тот с учтивым поклоном и вежливым «на ваше имя, сэр» передаёт ему конверт.
Почту привозят поутру, но то, что доставляет Девон лорду Кеннету в кабинет, не почта. На пухлом конверте, запечатанном красным, словно венозная кровь, сургучом, не значится ни отправитель, ни даже адрес получателя. Лишь правильный титул и его фамилия с инициалами. Бентлей уверен, что в конверте нет ничего хорошего.
Нетерпеливо отодрав печать ногтем, Кеннет достаёт листок, внутри идеально выверенные ровные буквы складываются в слова:
«Уважаемый лорд Бентлей Кеннет,
Наше знакомство не заладилось с самого начала. И мне очень прискорбно осознавать сей факт. Потому что Вы всегда были кумиром для меня, тем человеком, на которого очень хотелось равняться, чьих высот я всегда желал достичь. Но я не буду томить,
