— Ну конечно же. Почему бы мне не вернуться?
Она пожимает плечами.
— Потому что, когда папа укладывает меня спать, его потом не бывает за завтраком.
Ее голос срывается. Я понятия не имела, что она чувствует, когда он здесь, и когда его нет. Рори взял за правило укладывать ее спать каждый вечер, но я не думала, что она ожидает увидеть его с утра. Я просто была счастлива, что он проводит с ней время. Мне нужно принять решение и придерживаться его, потому что все это не очень хорошо отражается на Руби. Нехорошо отражается на мне. И думаю, Рори чувствует то же самое.
Я подхватываю дочь на руки, несу к кровати и сажаю к себе на колени.
— Помнишь, мы говорили о том, что маме и папе нужно какое-то время побыть порознь?
Руби кивает.
— Ну, я тебе еще не говорила, но мама с папой пытаются провести время вместе, поработать над тем, что нас разлучает.
— Фрэнки говорит, что ее мама ненавидит папу. Ты ненавидишь папу?
Как может родитель говорить такое ребенку о своем супруге? Даже если бывшем? Я качаю головой и борюсь с подступившими слезами.
— Я очень люблю твоего папу, и он любит меня.
— Думаю, он любит меня больше, — говорит она, не задумываясь.
— Наверное, ты права. Ты его любимица.
— Это потому, что я не заставляю его собирать носки или мыть чашку из-под кофе, а ты заставляешь.
Ох, как же мне хочется сказать ей, что такие мелочи имеют большое значение в отношениях. Что отношения — это не только целовать жену на прощание утром или благодарить за то, что она поддерживает порядок в доме, и готовит ужин. Но это еще и желание помогать, порой неожиданно. Это значит ставить семью на первое место, обнимать жену, просто потому что она рядом, и невозможно сдержаться. Все, в чем Рори был хорош поначалу.
И я тоже. В этой ситуации виноват не только он.
— Ну, ты когда-нибудь нюхала его носки? — спрашиваю я ее. — ФУ!
Я машу рукой перед носом, и она смеется.
— Никто не должен прикасаться к этим вонючкам.
— От папы не пахнет плохо.
— Откуда ты знаешь? Ты что, нюхала его пальцы на ногах?
Она смеется.
— Нет, но когда я обнимаю его, он хорошо пахнет.
Да, так и есть. С тех пор как мы начали встречаться, Рори всегда пользовался каким-то парфюмом с мускусным ароматом. И я была счастлива в его объятиях, независимо от того, как он пах.
— Почему бы тебе не… — мои слова прерывает звонок в дверь.
Руби слезает с моих колен и прежде, чем я успею пошевелиться, бежит к лестнице, крича, что откроет дверь. Я как можно быстрее спускаюсь за ней по лестнице. Она распахивает дверь и видит Рори, одетого в черный смокинг, с букетом цветов в руке.
— Папа! — визжит она и прыгает в его объятия.
Мое сердце бешено бьется, во рту пересохло, ладони потеют. Он наклоняется, чтобы поцеловать Руби, но не сводит с меня глаз. В животе у меня порхают бабочки, а колени подгибаются. У меня нет никаких сомнений в том, что я влюблена в этого человека, но я должна быть на сто процентов уверена, что и он влюблен в меня.
Рори отходит от Руби и направляется ко мне. Я держусь за перила. Не потому, что боюсь упасть, а из-за страха, что могу кинуться к нему.
— Ты выглядишь… — он делает шаг назад, закусывает нижнюю губу и слегка качает головой. — Не уверен, что тебе стоит появляться на людях в таком виде.
Мне требуется мгновение, чтобы обрести дар речи.
— Что? Почему? — спрашиваю я, приглаживая волосы, на случай если выбилась какая-нибудь прядка, автоматически предполагая, что что-то не в порядке.
— Потому что все мужчины на вечеринке будут смотреть на тебя, и я не уверен, что у меня хватит сил держать их подальше.
Он подходит ближе и касается пальцами моей щеки.
— Как же мне нелегко, Гвен.
— Мне тоже, — шепчу я.
Рори наклоняется вперед и касается губами моих губ. Как тогда, когда мы впервые поцеловались. Мое тело будто начинает искриться, но Рори слишком быстро отстраняется. Возможно, из-за аплодисментов нашей дочери или от того, что кто-то покашливает сзади. Я смотрю через его плечо и вижу в дверях свою сестру. Ее сияющая улыбка говорит сама за себя, и все же мое колотящееся сердце кричит что-то еще. Что-то, о чем я не хочу слышать или даже думать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не хочу думать, что Рори здесь всего лишь из-за того, что сейчас праздники. В глубине души я знаю, что он меняется к лучшему. Что это не какая-то игра или уловка, чтобы вернуть мое расположение. Я должна верить Рори, а не ворчливому, вредному голоску, который, кажется, уже подзадержался.
— О, хорошо, что ты здесь. Теперь мы с Рори можем идти, — говорю я сестре.
Рори помогает мне спуститься с последних двух ступенек. Он берет мою накидку и набрасывает мне на плечи.
— Рад тебя видеть, Элиза, — говорит он, ведя меня к двери.
В последнее время между ними возникла напряженность. Что вполне ожидаемо. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и снова стать друзьями, независимо от того, как все закончится между мной и Рори.
Мы добираемся до старого особняка Макмилланов всего за несколько минут. Недостатком жизни в маленьком городке — также как и бонусом — является то, что все расположено близко, и зимой машина даже не успевает нагреться. Не то, чтобы мне это было нужно, потому что рука Рори лежит на моей ноге, и этого достаточно, чтобы поддерживать огонь, пылающий во мне.
У особняка слуга открывает дверь машины и протягивает мне руку, но вместо него появляется Рори, отталкивая его в сторону.
— Я сам, — говорит он пареньку, и тот пятится.
— Это было необходимо?
— Может, и нет, но меньше всего я хочу, чтобы кто-то к тебе прикасался. Называй меня собственником, но боюсь, я буду ревновать, если другой мужчина возьмет тебя за руку сегодня вечером.
Его слова застают меня врасплох. Эту сторону Рори, я не видела уже больше года. И хотя она мне нравится, я начинаю сомневаться. Я тяну его в сторону, подальше от входа. Мне нужны ответы.
— С чего это все вдруг?
— Что ты имеешь в виду?
— Романтические жесты, цветы, за которые я, кстати, забыла тебя поблагодарить, нежные прикосновения, комплименты?
Рори вздыхает и проводит рукой по волосам, приводя их в беспорядок. Он пытается пригладить их, но безуспешно.
— Когда ты попросила меня съехать, я очень разозлился. Я не мог этого понять, потому что отдавал вам с Руби все. Ночь за ночью лежа в постели, я гадал, почему. И однажды меня осенило: где-то по пути мы нас потеряли. Я стал работать все больше, а ты нуждалась во мне все меньше. Тебе понадобилось выкинуть меня на обочину, чтобы я понял, что у нас может быть лучшая жизнь. Что я могу заканчивать работу вовремя, могу быть тем отцом и мужем, каким ты хочешь меня видеть. Я пытался представить свою жизнь без тебя. Представить себе будущее, тебя с другим мужчиной. И… — он замолкает и качает головой. — Именно тогда я понял, что должен измениться. Должен исправить то, что разрушил, потому что, когда я смотрю на нашу семью, то понимаю, что ты пыталась помочь и направить меня, а я тебя оттолкнул. Гвен, я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, и я сделаю все, чтобы сохранить наш брак. Все, о чем я прошу — это один шанс. Лишь один, потому что я обещаю, что никогда больше так не облажаюсь.
Прежде чем я успеваю ответить и выразить свои чувства, кто-то выкрикивает наши имена. Наши друзья стоят на ступеньках и отчаянно машут нам. Не знаю, как Рори, но я не видела их с самого Дня Благодарения и не уверена, в курсе ли они, что мы расстались.
— Они знают? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Ну и хорошо.
Я беру его за руку, и тащу к лестнице. Трусливый шаг, знаю, но мне нужно время, чтобы обдумать его слова. Он сказал мне все, что я хотела услышать, и должна быть счастлива. Но я настроена скептически, что мне совсем не нравится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Диана, Ларри! Я так рада вас видеть! Как там у вас в Бостоне?
— Очень красиво, особенно в это время года, — отвечает Диана, когда мы обнимаемся. — Когда вы собираетесь к нам в гости?
