Я спустилась вниз, набрала у госпожи Домашней печенья, графин со смородиновым морсом, целую миску мяса, только что с костра, и ужинать решила у себя. Книга, теплый вечер, вкусная еда – что может быть лучше?
Столько есть определенно вредно. Надо худеть и заниматься спортом. Я подняла ногу и неопределенно ею махнула. Мол, позанималась, спасибо. И в итоге от идеи отказалась, потому что есть все равно приятнее, а следующее же обращение сожжет все жиры, что я поглотила вместе с этим ароматнейшим, сочнейшим и вкуснейшим мясом. И печеньками.
Книга была художественной. Красивая, но неправдоподобная история о том, как Погонщика спасла девушка. Они влюбились и наверняка будут жить долго и счастливо. Мама бы сказала, что так не бывает. Но мне нравилось читать романтические истории, воображать себя на месте героини и фантазировать, представляя свой вариант развития событий. Я даже завела тетрадь, в которой писала небольшие рассказы. Наверное, мне хотелось написать книгу, но не хватало терпения и умений. После первых двух попыток бумагу переводить стало жалко.
Когда солнце почти село, я сходила вниз за кофе. И теперь сидела с чашкой в руках и смотрела в окно – моя комната выходила на внутренний двор. Все там было усажено цветами и кустами, можно было протянуть руку – и сорвать спелое красненькое яблочко. Впрочем, невкусное – декоративный сорт. На кухне у госпожи Домашней можно было достать лакомство повкуснее.
Я не стала зажигать свет, просто валялась на кровати, размышляя обо всем случившемся в последние дни, смотрела, как плавно темнеет и тени привычных предметов искажаются. В воздухе чувствовался аромат роз – они росли под окнами, а еще раз в три дня госпожа Домашняя ставила по розе в каждую комнату. Я медленно засыпала, убаюканная тишиной и летне-вечерней свежестью.
Бабах!
Я подскочила на кровати. Сердце забилось быстро-быстро от внезапного испуга. Нельзя же так!
Бабах!
Это кто-то бил в мою дверь, причем довольно агрессивно. Я даже задумалась, стоит ли открывать или следующий удар может получить мой лоб. Но все же в пансионе была охрана, так что я особенно не боялась. И чуть-чуть, совсем немного, испытывала любопытство.
– Ой! – сказала я, увидев на пороге Клэя, и попыталась закрыть дверь.
Может, он и не стал связываться со мной, когда я была драконом, но уж в человеческом обличье был точно раз в десять сильнее. Поэтому меня просто пропихнули в комнату, закрыли дверь, облокотились на нее и уставились долгим, тяжелым взглядом. Не на дверь, понятное дело, на меня.
– Сероглазый, какого демона?! – рявкнула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Еще недавно он заступился за меня перед каким-то парнем (кстати, после того случая я парня не видела, надо бы выяснить, что стряслось), а теперь притащился в комнату… зачем?
Глаза у Клэя блестели. Губы обветрились, волосы были растрепаны, а черная рубашка – расстегнута. Он из постели вылез и сразу ко мне или на пляже было слишком много девушек?
– Это ты что себе позволяешь? – спокойно, даже ласково произнес он. – Кто тебе дал право так со мной обращаться?
– Побойся Высшего, Клэй, я сидела дома и ничего не делала.
От него пахло чем-то… алкогольным. Приятным, но все же алкогольным.
– В этом, любовь моя, и проблема. Я устраиваю вечеринку. Зачем? Чтобы представить этой демоновой академии новую демонову звезду! Приглашаю народ. Трачу время. А в ответ получаю… Как это назвать, Вил?
Я скрестила на груди руки, пытаясь придать себе неприступный вид.
– Я не обещала, что приду. У меня были дела.
– Дела! – Клэй запрокинул голову и рассмеялся. – Дела у нее были. Я не позволю над собой издеваться.
– О да, и что мне теперь будет? Я не пришла. Не захотела. Заболел живот. Вскочил прыщ. Умерла собачка. Не пришла, и все. Я не обязана уведомлять тебя о своих планах, сообщать тебе о своих передвижениях и бежать туда, куда ты кинул палку, мой дорогой друг. Так что изволь вытащить задницу из моей комнаты и впредь больше меня не беспокоить!
– Серьезное заявление, – расплылся в улыбке парень.
– Возражений нет? Вон!
– Есть, конечно.
Прежде чем я успела сообразить, он, обхватив ладонями мою голову, прижался к губам. Запах спиртного и чего-то орехового стал явственно ощутимым. Оттолкнуть Клэя не получалось, одна его рука по-прежнему придерживала мою голову, вторая опустилась ниже, прошлась по шее, спине и заставила прижаться теснее. Я уперлась ему в грудь руками, от чуть-чуть влажной горячей кожи будто исходили разряды тока. Похоже, Сероглазый использовал какую-то магию, потому что сопротивляться стало сложно. Руки двигались с неохотой, силы вырываться почти не было.
– За это я готов тебе простить пропуск, – пробормотал он, пытаясь отдышаться.
Где-то в отдалении болтались мысли, что надо бы скандальчик закатить да выпроводить Сероглазого из комнаты. Но я тупо пялилась ему куда-то в область шеи, ибо роста не хватало, чтобы посмотреть в глаза, и молчала.
– Вил, не бегай от меня. – Он запустил пальцы в мои волосы и заставил поднять лицо.
Поцелуй, на этот раз осторожный, обжег губы.
– Хочу тебя.
Не знаю, что со мной происходило. Голова работать отказывалась, руки тоже. Я послушно сделала несколько шагов вместе с Клэем, не шелохнулась, когда он отпустил меня и сбросил рубашку. Очнулась только тогда, когда парень, не заметив край кровати, упал на нее, улыбнулся мне, поманил пальцем, рассмеялся, откинул назад голову и… застыл.
– Весьма эротично, – хмыкнула я. – Мне из платья выпрыгивать или как?
Молчание в ответ.
– Эй! – Я пнула его в ногу. – Сероглазый!
Тот, похоже, спал. Причем крепко так, сладко. Вот это талант – засыпать в самый неподходящий момент. Какой размах, какая феерия. И какой финал.
– Интересно, что мне сделать? Оставить тебя спать здесь и наутро всем рассказывать, что ты не успел даже снять штаны, как все кончилось? Или пойти и пригласить госпожу Домашнюю, чтобы она узнала много интересного о своем постояльце? А может… сделать мгновенный портрет и вывесить его на доске объявлений академии? Нет, последнее как-то по-детски.
Вообще, учитывая мою страсть к романтической литературе, надо было аккуратно лечь рядом, погладить мягкие каштановые волосы и уютненько уснуть, чтобы утром или поиздеваться над незадачливым соблазнителем, или потребовать на себе жениться? Но как уснуть рядом, да еще и уютненько, если тело развалилось на кровати по диагонали?
– Ох, Сероглазый, сидел бы ты на своей вечеринке. – Я покачала головой.
Накинула кофту и вышла, зачем-то очень тихо закрыв за собой дверь. Чтобы не проснулся, что ли?
Глава шестая. От ненависти до лазарета
– Вил, мне плохо, – с самого утра ныла Элис.
Пока я вспоминала, что вообще произошло, почему я сплю в платье и почему плохо Элис, она с переменным успехом то всхлипывала, то сморкалась.
– Напилась? – сочувственно вздохнула я.
В комнату уже лился солнечный свет. Завтрак я, похоже, пропустила.
– Надо мной все смеялись. – Элис прерывисто вздохнула. – И над платьем.
– А что не так с платьем? – С утра мозг соображал плохо.
– На пляж! Платье! Девчонки сказали, я в нем как поросенок.
– Ну, если только посиневший…
Шутка была неудачной.
– Прости. – Я потерла глаза. – Тяжелая ночка. Извини, что не догадалась о платье, я бы предупредила, но я правда не знала, в чем ходят на пляж. На севере пляжей нет.
– Да ты-то тут при чем, это мне думать надо было. А почему ты не пошла?
– Нехорошо стало. – Я решила не обижать Элис, говоря, что не хотела идти, я и так ее подставила.
Ну и не хотелось признаваться во вранье.
– О, я не проспала завтрак! – Настенные часы показывали девять утра. – Хватит печалиться, умойся и пошли есть! Сегодня выходной, хочешь, полетаем?
– Как полетаем?
– Просто. Я обращусь, ты заберешься, и сделаем пару кружочков.
Идея пришла спонтанно, но показалась мне хорошей. Элис не помешает повеселиться, а полет на драконе – это очень круто. В парке был один дракон, который катал людей, но только тех, кто весил не более шестидесяти килограммов. А я, пожалуй, выдержу Элис. Если недолго.
Мы спустились вниз, причесанные, нарядные и веселые. Народу в обеденном зале было много, но наш столик неизменно оставался пустым. Едва госпожа Домашняя нас заметила, тут же принесла вкусные булочки, пудинг из ягод и овсянки, бутерброды и кофе.
– Мм-м, то, что надо, – облизнулась я.
И тут кто-то захлопал. Сначала мы не придали этому значения: когда в зале много народу, кто-нибудь то и дело хлопает, стучит, кричит, ржет и так далее. Но потом, когда вслед за аплодисментами прокатился смех, я подняла голову. Со второго этажа спускался хмурый и злой Клэй. Я фыркнула в тарелку.
– Что? – не поняла Элис.
– Вчера Сероглазый явился в мою комнату. Пьяный. И уснул на кровати. Пришлось звать ребят, чтобы оттащили его на место. Не могла же я ночевать в коридоре.
