Веро забронировала билет, и уже через несколько часов мы с Томом проводили её на автобус. Точнее, вызвался Том, а я напросилась с ним.
Проводив Веро, мы решили сразу не возвращаться домой и пошли гулять по набережной.
— Без неё сразу как-то пусто стало, — вздохнул Том, облокотившись о парапет. — Странно, да? Мы ведь и знаем Веронику всего ничего, а так привязались, как будто она с нами с самого начала. Она всё-таки удивительная…
Я невольно вспомнила подслушанный разговор и тоже вздохнула. Грустно… Я искренне люблю Веро, но не могу не замечать, какое воздействие она оказывает на окружающих мужчин. Похоже, Калеб прав. Все наши к ней неравнодушны, все. И Мерт, наверное, тоже, запросто. А ей, похоже, фиолетово. Почему?
Я не заметила, как упёрлась лбом в плечо Тома, словно ища поддержки. Глупая…
— Что, солнышко?
Он привычно погладил меня по голове.
— А скажи, — решилась я. — Ты ведь тоже влюблён в Веронику?
В его голосе отразилось недоумение.
— С чего это ты взяла?
— Ну… В неё все влюблены, теперь и я это увидела. И Калеб, и даже Ирг. Ну и ты, конечно.
— Странно только, что я сам об этом не знаю. — Том, против ожидания, не смутился и продолжал выжидательно смотреть на меня.
— Ну, как же! Ты всё время её нахваливаешь, заботишься…
— О тебе я тоже забочусь.
— Ну, я — это я. И вообще, Ирг видел, как вы обнимались, не отпирайся!
— Я и не собираюсь, — чуть улыбнулся он. — Это были вполне себе дружеские объятия, после одного… разговора.
— Так мы и поверили! И что у вас за секреты?
— Не секреты, — терпеливо поправил Том. — Веро помогла мне в одном важном деле. Я ей очень благодарен… Пойми ты, я люблю её как сестру. Честно.
Я упрямо мотнула головой, стеганув забранными в хвост волосами по его щеке. Хотелось поверить, что хоть он к ней равнодушен, тогда женское самолюбие страдало бы не так сильно. Но разве можно быть равнодушным к Веро?!
Том внимательно наблюдал за мной, потом осторожно обнял, прикоснулся губами к волосам на макушке.
— Глупенькая ты моя девочка… На Веро свет клином не сошёлся. Она хорошая, но я знаю кое-кого и получше.
— Но…
— Посмотри на меня. Я не могу быть влюблён в Веро, потому что уже давно люблю другую девушку.
Ого, это что-то новенькое! Тихоня Том умудрился в кого-то втрескаться! Когда?? Почему я ничего не знаю?!
— И кого ты любишь? — с замиранием сердца спросила я.
Он вдруг опустил руки, но продолжал смотреть на меня; потом улыбнулся — как-то беспомощно, и опустил глаза.
— Тебя.
Пауза была очень долгой…
Иргинтас
Дом, который временно презентовала нам щедрая подружка Альфи, был, как и многие другие, небольшим, аккуратным, с тщательно подстриженной травой и цветами в палисаднике.
Первым, что бросилось мне в глаза, когда мы ввалились в прихожую — манерная, белая с золотом визитка на телефонной тумбочке. «Гинтаутас Манчавичюс. Гостиницы Паланги. Отдых. Развлечения». С припиской, уже от руки: «звоните в любое время!» Шикарно… К Альфи уже приклеился какой-то местечковый «пальцегнут». Пообещал небось «лучшие площадки» для выступлений — взамен на что?
Видимо, мои мысли несвоевременно отразились на лице, и Альфи заметила это. Прикусила губу и смахнула карточку в ящик. Ясно…
Что произошло, пока нас не было? Вот и Сабина спрашивает о том же, намекая прежде всего на новую причёску подруги. Вместо прежних чётких линий — мягкие красивые волны. Романтическая барышня сменила ту деловую девушку, которой она была ещё два дня назад.
— Может, ты успела влюбиться? — не отставала Саби. — В кого?
Альфи только отмахнулась.
— Не говори глупостей. Просто проходила вчера мимо салона, зашла и сделала «химию», спонтанно… Давайте уже топайте руки мыть, я вам такой ужин приготовила!
Перед сном я развернул ноут и набрал в поисковике пресловутого хозяина визитки. Как я и думал, это оказался один из местных благодетелей, относительно недавно разбогатевший и поэтому (наверняка) строящий из себя пуп земли. Во всяком случае, в найденных статьях его откровенно превозносили до небес как успешного бизнесмена, который очень заботится о благополучии родного города и активно занимается благотворительностью. Г-н Манчавичюс владел несколькими хорошими отелями и усадьбами на Побережье, сетью ночных клубов, а так же собственным яхт-клубом, и ещё кое-что по мелочи. Спонсировал выступления некоторых рок и поп-групп на своих площадках, какие-то «культурные» мероприятия — словом, был именно тем человеком, от которого тут очень многое зависело. Альфи, со свойственной ей деловой интуицией, за два дня не только вычислила его, но и явно успела встретиться. Прямых договорённостей у них пока не было, иначе она сказала бы сразу, но определённые намётки появились. Я был бы только рад этому, если бы не та злосчастная приписка. Может, он и не имел в виду ничего такого, и всем это пишет… Блин, не верю! На всех фотках такая мерзкая сальная рожа с улыбкой в тридцать три зуба; белобрысые, начинающие редеть кудряшки и рыхлая фигура в дорогих шмотках. А что, ведь кому-то и такие нравятся… Наверняка обходительный, притом европейское образование и немеряно денег. Мог ли этот субъект впечатлить такую девушку, как Альфи? Да почему нет-то, запросто. На хрена ей всякие неуравновешенные, склонные к алкоголизму непризнанные гении? Сколько нас таких… уродов… А это птица штучная.
И ведь не пойдёшь к ней и не расспросишь про этого «мецената». После той нелепой ночной сцены (нелепой в смысле попытки поговорить, а не самого поцелуя, конечно, от него у меня до сих пор мороз по коже…) мы общаемся ещё меньше, чем раньше. Альфи почти на меня не смотрит, даже когда обращается напрямую. Если бы я видел, что она злится, обижена — мне, наверное, было бы сейчас легче. Это значит, что в отношении меня у неё есть хоть какие-то эмоции. Но ничего этого нет. И дело не в самообладании (его у нас обоих не отнять), а в том, что я ей глубоко безразличен. Просто друг, вернее, знакомый, с которым и поговорить-то не о чем… Всё правильно. Сам дурак.
Ночь была до того душной, что не спасали открытые настежь окна. Кондиционер тут отсутствовал как класс, и заснуть было просто нереально, несмотря на усталость после переезда. Я натянул джинсы и вылез из окна в сад. Завалился на скамейку и почти сразу задремал, поэтому не сразу осознал, что совсем рядом кто-то тихо переговаривается.
— Но всё-таки… скажи, а за что ты меня любишь? Что во мне такого? Обычная глупая девчонка, не красавица, а ноги вообще кривые…
