лет четырнадцати от роду. Но встречаться с ним у меня нет никакого желания. Я уже видел, как взрослый лейтенант милиции Ильин в одно мгновение превратился в мальчишку-допризывника. Становиться снова мелким пацаном у меня нет необходимости. Да и здесь я ненадолго. Вот Машку заберу и аля-улю… Наше вам с кисточкой… Мы тут проездом.
— Оставайтесь здесь и не высовывайтесь! — приказал я своим спутникам.
Олег с Ирой стояли за какой-то будкой. Похоже, что это выход из соседнего подъезда. Не из того, откуда через несколько минут появится Машка. Моя Машка…
Ну, что же. Пойду её спасать. Можно просто выйти навстречу ей, когда она вылезет на крышу. Но зачем? Я сделаю всё красиво. Только бы у неё сердечко от радости встречи со мной не лопнуло. Но, надеюсь, что организм у неё молодой, и с таким стрессом легко справится.
— И, кстати. Я тоже тут с вами останусь.
— А как же Маша? — удивилась Ирина.
— Всё нормально. Сейчас…
Я присел прямо на битумное покрытие крыши, прислонившись спиной к будке, и прикрыл глаза. Теперь у меня всё под контролем.
* * *
Мария не вышла. А как будто выползла из открывшейся двери… Смотреть на неё мне было больно. Тёмные круги под глазами говорили о том, что она небось и не спала этой ночью. А может и прошлой ночью тоже… Сейчас она была похожа на маму Андрея, в тот момент, когда я её в первый раз увидел, умирающую на больничной койке. Надеюсь, что у неё всё хорошо. Жаль, что я не проследил за этими ушёл, не дождавшись возвращения Андрея с сестрой из больницы. Ну, ничего… Потом как-нибудь слетаю и посмотрю. А сейчас передо мною маленькая худенькая девочка, которая собирается покончить с собой.
Вот дура… Я её и с того света вытаскивал, и из моря спасал, и болезни в её дурной голове лечил, а она всё туда же. Прям как у Жванецкого: «Как человека не лечи, он усердно ползёт в сторону кладбища.»
Не хочу я больше вытаскивать Машку с того света. Всё! Это последний раз. Вот сейчас спасу! Отругаю как следует. Может быть даже и отшлёпаю. А потом вылечу и заберу с собой. Не фига ей тут делать. Тем более, ни ума, ни здоровья, нахождение здесь ей не прибавляет.
А Маша, тем временем, уже решилась, и стала разбегаться, чтобы совершить свой последний в жизни полёт… Щщасс! Хренушки. Не для этого я тут в засаде окопался.
В самый последний момент хватаю её и прячу к себе в магическое хранилище. И тут же, не тратя зазря времени, возвращаюсь в своё тело и снова извлекаю на свободу несостоявшуюся самоубийцу.
— А! Что? Пусти! Кто? — вырывается из моих рук девочка.
Но куда там. Держу её крепко. Хотя и не так уж и крепко, чтобы поломать ей все кости, а так, чтобы не вырвалась…
В глазах рыжеволосой девчонки злость, отчаяние, узнавание и…
— Дурак! Дурак! Дурак! Где ты был, гад? Уйди!
В мою грудь втыкаются маленькие, но крепкие кулачки, а по щекам Машки градом катятся крупные слёзы.
— Не-а. Не уйду! Ты же опять будешь с крыши прыгать, и руками в полёте махать, как птичка.
— А ты… Ты это видел уже?
— Угу! Мы все это видели.
Ирина в знак согласия кивнула Машке, когда та машинально посмотрела на неё.
— И ты ничего не сделал?
— Мы тогда были очень далеко и не могли прийти к тебе на помощь.
— Но ты всё-таки пришёл. — проговорила Маша. — Дурак!
Маленький острый кулачок снова воткнулся мне в грудь. А потом девчонка впилась мне в губы с крепким и долгим поцелуем. Я еле-еле оторвал её от себя.
— Маша! Прекрати! Что ты творишь? Вот увидит кто, как взрослый мужчина целует маленькую девочку. Что он подумает? Как тебе не стыдно?
— По-разному…
— Что «по-разному»? — не понял я.
— Мне по-разному не стыдно с тобой. И не смотри, что я сейчас ещё маленькая. Я уже достаточно взрослая для всего этого.
— Да ну на фиг…
— А ты сам посчитай. Мы с тобой познакомились, когда мне было двенадцать. Да. Я тогда была ещё мелкая и глупая. А потом я умерла, ты меня воскресил, и мы шлялись с тобой по разным мирам. Ночевали и спали вместе…
— Просто спали. — уточнил я.
— Не важно. А потом, после возвращения в себя маленькую, я ещё шесть долгих лет прожила без тебя. Так что сам посчитай сколько мне сейчас лет…
— Ты всё ещё маленькая глупая девчонка! Какого хрена ты вздумала с крыши прыгать?
— Отстань! Это ты во всём виноват!
— Я? Это с какого бодуна?
— Ты меня бросил! Оставил одну и не приходил ко мне… А я… А я…
Она снова горько зарыдала. Хорошо ещё, что на этот раз не стучала мне в грудь. Кулачки у неё хоть и маленькие, но удары от них ощутимые всё-таки. Особенно в большом количестве…
Ирка отняла у меня Машку, прижала к себе и стала гладить её по голове.
— Зачем ты так с ребёнком? — укоризненно высказала она мне.
— С ребёнком? — сделав удивлённое лицо спросил у неё я. — Она же нам только что сказала, что уже взрослая. Пусть тогда и ведёт себя как взрослая. А то, распустила нюни…
— А ты сделаешь меня опять взрослой? — сквозь слёзы промяукала Машка.
— Сперва откормить тебя надо. А то, из чего там взрослую-то делать? Кожа да кости. Смотреть не на что…
Девчонка снова горько зарыдала в руках у подруги.
— Ну, ты ващще… — гневно поглядела на меня Ира. — Как такое можно девушке говорить?
— А что я такого сказал?
— А сам-то не понял?
— Ладно. Я всё понял. Я во всём виноват. Злые вы. Уйду я от вас.
— Куда? — чуть ли не хором обратились ко мне все трое.
— Туда. — указал я на будку соседнего подъезда.
— Зачем?
— Надо мне. Чаю много выпил на завтрак. А потом вот эта мелкая… — я указал на Машку. — Била меня кулаками в грудь, а ногами пинала прямо в живот.
— И что? — не поняла Ирина.
— Ничего. Отлить мне надо. Срочно…
Да… Магия магией, а физиологические потребности
