– Как Матео? – просила я.
– Показатели улучшаются, – имперка ответила не оборачиваясь.
Мы поднялись в лифте на верхнюю палубу, меня везде преследовало ощущение, что где-то вот из-за угла появится Карлос. Слишком хорошо я его помнила здесь, слишком часто здесь видела.
Когда мы зашли в медотсек, на мгновение показалось, что Карлос сидит взлохмаченный на койке с перевязанной рукой, после ранения. Нам всегда не хватало медикаментов и часто приходилось пользоваться архаичными.
– Да всё хорошо, это так мелочи, – его голос снова звучал в голове, отдавая болью.
Я на мгновение закрыла глаза, а открыв обнаружила, что койка была пуста и туда укладывали Матео.
– Бронескаф снимай, – бросила Вараха Тардис. – Быстрее!
Имперка поджала губы и нажала кнопку на предплечье. Чёрно-серебристый бронескаф, как трансформер, сам начал раскладываться на части, пока не сложился в небольшой кубик у доктора на животе. Она его отстегнула и неуверенным движением протянула Варахе. Та прицепила его к карману разгрузки на комбинезоне.
– Вы с его лицом тоже поработайте, – сказала Вараха, указывая на Матео. – Он у нас был знатный сердцеед.
Тардис посмотрела в пол, не решаясь поднять голову.
– У меня с собой мало медикаментов, эстетические операции требую… – Вараха подошла к ней вплотную и грубо схватила за челюсть. Мне показалось, что Тардис перестала дышать.
– Пасть свою захлопни и делай, что говорят. Если нужно, – она унизительно сжала доктору щёки, так что нелепо выпятились губы, – свой глаз используй. Но он должен…
– Вар, остановись, – мягко сказал Хил. – Мы что-нибудь придумаем. Глаз сейчас точно не поправить. Будем на пиратской станции, я куплю необходимые материалы. Отпусти её.
Вараха оттолкнула Тардис, та попятилась к выключенным приборам.
– Правду о вас говорят… Не стоило верить Этнинсу, – пролепетала она. – Безжалостные разбойники и террористы…
Вараха на миг замерла, как кошка, которая готовилась к прыжку.
– Террористы и разбойники, сука? – её лицо смялось в гневную гримасу. – Ещё хоть слово, и я тебе оба глаза вырву.
– Хил, мы тебе здесь больше не нужны? – спросила я, вставая между Варахой и Тардис.
– Нет, уходите, я дальше справлюсь, – кивнул он.
– Вар, пойдём, не будем мешать, – она мне не ответила, но я выволокла её за дверь.
5.4
– Всё в порядке? – спросила я, когда мы вышли. Вараха молча смотрела на дверь, постепенно успокаиваясь.
– Террористы, твою мать! – процедила она сквозь зубы. – Поэтому я никогда не брала имперцев в плен. Ходят с задранными носами, будто они лучше нас… Ненавижу…
В этом я её поддерживала. Даже во взгляде Троя это читалось, особенно в первые дни знакомства. Взгляд, который будто приказывал встать на колени. Я божество, а ты чернь.
– Понимаю, – сказала я. – Но Тардис спасла Матео…
– И ты её по имени называешь? Она же тебя будет называть 3112… На большее не рассчитывай, – Вараха пожала плечами и коснулась спиной железной стены отсека.
– А как же Трой? Ты его приняла… вроде.
– Он… – Вараха сделала паузу, – Влюблён в тебя, это видно невооруженным глазом. А ты неравнодушна к нему… Я приняла его из-за тебя. Он такой же, как они, но уже немного другой…
– Я знаю, что Карлос бы меня за это прибил… – я опустила взгляд.
– Однозначно, – она ухмыльнулась. – Тем более, ты начала снова эти игры… Он всегда от них бесился.
– Какие?
– Ну какие-какие… Пудришь мозг одному, пудришь мозг другому. Устраиваешь разлад в команде.
– Я… я… не пудрю. Санти сам это сделал.
– А у тебя рук не было его отпихнуть? – строго бросила Вараха, тыкая пальцем светодиод, который освещал коридор.
– Были… но я поддалась моменту. Это вообще ничего не значило…
– Для тебя, – буркнула она.
Я замолчала, глядя, как пыль хаотично движется в рассеянной полосе света. А если бы я Санти оттолкнула, он бы разрешил мне пойти? И как бы это вообще выглядело для всех? Как бы при этом выглядел он? Нет, я не могла тогда поступить иначе.
– Я уверена, что он считает, что вы снова вместе. Завтра тебе снова кольцо на палец напялит, и ты попробуй сними, – она протяжно выдохнула.
– Да, как ни поступлю, всё неправильно, – я поймала пылинку в руку. – Карлос там наверху, наверное, смотрит и постоянно бьёт себя ладонью по лбу.
– Через раз, – она улыбнулась.
– Вар, а как вы с Кали оказались в приюте? – спросила я с одной стороны желая сменить тему, а с другой, правда, хотела узнать. – Кем были ваши родители?
– Ничего себе! Ты захотела поговорить о ком-то кроме себя? – выпалила Вараха.
– Ну так ты расскажешь? – я закусила край губы и внимательно посмотрела на неё.
– Нет, – холодно сказала Вараха. – Мне в отличие от тебя не нужны ни чьё-то одобрение, ни жалость. Так что я оставлю при себе.
Я почувствовала, будто она меня осуждает. Вот, что она обо мне думает! Что я слабачка, которой нужна помощь… От этого стало обидно, но я вдруг посмотрела на ситуацию с другой стороны и сказала:
– Да, они мне нужны, и ещё раз спасибо, что ты мне даёшь и то, и другое.
Она покачала головой и сощурила глаза:
– Принс, я об этом никому не рассказывала, слишком неприятная история… Не думаю, что ты хочешь знать, – голос дрогнул как-то совсем не свойственно ей.
– Я хочу знать, мне кажется, что сейчас здесь ты мне самый близкий человек… Хотя, наверное, для тебя это совсем не так.
На несколько секунд повисло молчание.
– Ну… – Вараха сжала переносицу пальцами. – Наши родители занимались перевозкой фрамия. Мы жили богаче, чем вы с Карлосом. У нас всегда была еда, хорошая одежда. Нам разрешали имена. Варахой меня назвала мама в честь аватара индийского бога, забыла, как он звался. Была на Земле такая страна Индия. Мама оттуда. Кали – это тоже индийская богиня.
– А что случилось с вашими родителями?
Вараха отвернулась от меня, сделала шаг к выступающей переборке, её плечи поднялись.
– Мой отец был добрым человеком. Он отвозил фрамий на станцию имперцев и воровал там контейнеры с едой, чтобы поделиться с семьями шахтёров. Совсем немного человек на тридцать. Но этого хватило, чтобы им заинтересовалась Служба Имперской Безопасности. Они захватили наш корабль. Я до сих пор помню их высокомерные рожи, пятеро упырей. Родителей убили сразу, без разбирательства. Просто за контейнер еды.
– Ублюдки…
Она рассмеялась, снова посмотрела на меня. Её ладонь неспешно легла на железный край переборки.
– Знаешь, я не верю во все эти высшие силы, но если они есть, я благодарна им за одну вещь.
– За какую?
– Когда Сибовцы убили маму, Кали хлопнулась в обморок, я спрятала её в технический люк. Имперцы не поняли, что нас было двое. И она не знает того, чтобы было дальше.
От её голоса по телу пробежала волна озноба и волоски на руках встали дыбом. Я молча глядела на Вараху, боясь спросить.
– Чего ты так пялишься, нет с кишками наших родителей они не баловались, – с её рта сорвался смешок, ладонь сжала железный край. – Всего лишь пустили меня по кругу.
Я не смогла ничего с собой поделать и скорчилась от боли:
– Сколько тебе было?
– Тринадцать, – спокойно ответила она, но я видела, как крепко её рука стискивала переборку. – А тупая докторша кричит, что мы террористы. Она в плену, а ещё ни один террорист не сунул ей хрен между тощих ножек.
Я всё глядела на ладонь Варахи, и мне представилась она же, только меньше, точно так же сдавливающая что-то, чтобы перетерпеть убийственное бессилие. И меня на секунду накрыло самое тяжёлое воспоминание. Мне казалось, что я тоже, в такт беспощадных толчков, хотела что-то сжать. Но не могла от истощения.
– Что у тебя с лицом? – ровно спросила Вараха.
– Мерзко это, – ответила я. – Никто из наших бы так не сделал, – чёрт меня дёрнул коснуться ладони Варахи, но как ни странно, она не убрала руку.
