— Люк! — воскликнула она. — У меня прямо камень с души свалился от твоих слов!
И он с горечью увидел, что она действительно так думает. Хочет видеть в нем всего лишь друга.
Джилл ничего не заметила. Приблизилась к окну, выглянула на улицу. Впитала в себя солнечный свет, будто заряжаясь бодростью. Она была уверена, что теперь, когда щекотливая ситуация разрешилась, все будет хорошо.
— Я пойду гляну, что по телевизору, а ты пока оденься, — произнесла она, повернувшись к Люку, все еще лежавшему на кровати и прикрытому легким покрывалом, под которым угадывались очертания его спортивной фигуры.
Джилл невольно задержала на нем взгляд, стараясь хотя бы напоследок запомнить, отложить в уголках памяти эти кадры. Она самой себе боялась признаться, что ночь, проведенная с Люком, подарила ей такие ощущения, о существовании которых она и не подозревала.
Она поспешно отвернулась, стараясь, чтобы он не заметил мысли, отражавшейся в ее глазах. Торопливо приблизилась к двери, ведущей в гостиную.
— Ну… — Она остановилась в проеме, обернулась. — Одевайся.
Люк проводил ее взглядом. Вздохнул. Встал с кровати. Собрал свои вещи, разбросанные по всей комнате, постоянно наталкиваясь взглядом на предметы ее туалета, в таком же хаосе раскиданные вокруг. И каждая вещь напоминала ему о том, сколь прекрасна была прошлая ночь.
Как жаль, что ничего не вышло. Как жаль, что Джилл все же решила остаться с Себастьяном. А ведь Люк так рассчитывал, что после ночи любви, которую они подарили друг другу, она просто не сможет отступить, дать задний ход. Как же он ошибался. И как горько теперь это признавать…
Он быстро оделся. Натянул наполовину расстегнутую рубашку через голову, вспомнил, как ночью Джилл нетерпеливым движением сняла ее. Все было так прекрасно, что представлялось лишь сном.
Так и вышло.
С новым днем развеялась дымка очарования и волшебства прошлой ночи, и теперь все произошедшее казалось неестественным, каким-то нереальным, тем, что никогда не должно было случиться.
Он взглянул в последний раз на одежду Джилл, валявшуюся на полу где придется.
Вот и все.
Словно праздник Рождества прошел и оставил после себя лишь воспоминания о чуде, которое никогда больше не повторится.
Люк вздохнул. Устремил задумчивый взор в окно. А может быть, все правильно? Ведь у него есть Кристи. И он, наверное, любит ее.
Да, его чувства к Джилл нельзя описать словами, потому что сила их порой пугала его самого.
Но Люк верил, что когда-нибудь ему встретится девушка, к которой он будет испытывать трепетное отношение, которую ему захочется оберегать. И когда наконец это произошло, Кристи вошла в его жизнь, как-то незаметно заняв в ней ведущее положение. И Люк даже сам не понял, почему так случилось. Просто через какой-то неопределенный промежуток времени он столкнулся с тем, что Кристи уже живет в его квартире и нужно принимать решение, стоит ли продолжать их отношения или нужно расстаться.
Этой ночью, когда их с Джилл связывало нечто большее, чем просто страсть, Люк и думать забыл о той девушке, что ждала его возвращения в Сан-Диего. Однако теперь, трезво оценив ситуацию, он понял, что Кристи именно та, кто ему нужен. С ней он чувствовал себя легко и спокойно. А разве не так должны развиваться отношения мужчины и женщины, готовых вступить в брак?
Джилл же была подобна урагану. Она неожиданно врывалась в его жизнь как раз тогда, когда он этого совсем не ждал. И Люк просто покорялся подхватывавшей его стихии, потому что не мог иначе. Нельзя противостоять смерчу, ведь он спокойно может сломить тебя, как высохшую тростинку, прогибающуюся на ветру.
И все же Люку было грустно оттого, что буря утихла, уступая место серым монотонным будням, возвращая все на круги своя, лишая его размеренную жизнь какого-то огонька, той искры, которая не позволяла ему ощущать себя одним из многих и делала его судьбу особенной. Нет. Все в прошлом.
Он снова вернулся к тому, с чего начал.
Возможно, это был знак, что вообще не стоило ничего предпринимать, пытаться изменить. Но как он мог не поддаться ее обаянию, ее взглядам, которые окутывали его мягким пушистым облачком?
Люк прекрасно понимал: в этой борьбе он не выйдет победителем. И от этого ему становилось еще хуже. Ведь осознание собственной слабости еще ни одному человеку не доставляло удовольствия. И Люк Шеппард не являлся исключением из этого правила.
6
Джилл сидела в гостиной и смотрела телевизор.
Люк ушел, и внутри нее как будто образовалась пустота, словно ее тело лишили души, оставив только оболочку.
Воспоминания вновь окружили ее, погружая в прошлое, заставляя заново пережить все его прекрасные и несчастливые моменты.
Если бы она только знала, что так будет…
Девочка родилась ровно в положенный срок. И Джилл с умилением разглядывала темные кудряшки малышки, торчащие из-под розовой шапочки, когда дочку принесли к ней в палату.
Рядом стояли мама и тетя Дина. В их взглядах сквозила растроганность и некоторая растерянность, словно они все еще не были готовы к такому повороту событий.
— Ну, бабушки, — весело обратилась к ним Джилл, — и что же вы молчите?
— Нет, ну что тут еще можно сказать? — развела руками Дина. — В нашем клане появилась еще одна красавица, которая заставит мужчин поклоняться ей.
— Посмотрите, у нее уже есть волосики. — Со слезами на глазах Джилл взглянула на них. — Я и не представляла, что дети рождаются уже настолько волосатыми!
Паола усмехнулась.
— Да, твоя дочь перещеголяла даже тебя, — с теплотой в голосе заметила она.
Все немного помолчали, завороженно наблюдая за спящей малышкой, которую Джилл держала, прижав к груди.
— Для меня остался невыясненным только один вопрос, — нарушила тишину Дина.
Все посмотрели на нее с удивлением. Что еще она придумала?
— И нечего так смотреть, — ухмыльнулась та. — Просто неплохо было бы дать имя ребенку. Вам так не кажется? — Она обвела их победным взглядом, с удовлетворением отмечая, что вопрос достиг цели, так как лица Джилл и Паолы выражали недоумение.
— А ведь и правда, — согласилась Джилл. — Я так замоталась в последние дни, что даже не подумала об этом! — И она рассмеялась нежным бархатистым смехом. Девочка завозилась у нее на руках, приоткрыла глаза, по цвету напоминающие мокрый асфальт, на мгновение застыла, а потом зачмокала ротиком, поворачивая сморщенное маленькое личико из стороны в сторону.
— Она голодная, — резюмировала Паола, наблюдая за действиями внучки.
