— Ты хорошо сделал, что отказался, но надо было сделать это более любезно!
— Совсем не было необходимости быть любезным с человеком, который навязывается.
— Мигуэль совсем не был навязчив, он вел себя только как предупредительный человек, и его предложение следовало бы принять… если бы это было возможно… Но и отказываясь от него, ты должен был поблагодарить его самым вежливым образом. Кто знает, может быть, его друзья и он смогут чем-нибудь облегчить нашу задачу благодаря тем связям, которые они, конечно, имеют в Сан-Фернандо, и помогут нам отыскать: тебе — твоего полковника, мой добрый Мартьяль, а мне — моего отца…
— Так… Значит, я был не прав?
— Да, дядюшка!
— И прав ты?
— Да, дядюшка!
— Спасибо, племянник!
Лодки среднего Ориноко небольшого размера, выдалбливаются из стволов крупных деревьев, между прочим, из кашикамо. Большие же лодки делаются из особо выделанных досок, выгнутых на бортах и заостренных к носу.
При всем том эти лодки настолько крепки, что выдерживают перетаскивание их через пороги. Посередине их находится мачта, поддерживаемая штагом и двумя вантами; к мачте приспособляется квадратный парус, действующий как при попутном, так и при боковой ветре. Управляет лодкой при помощи длинного кормового весла рулевой. От мачты и до носа лодка открыта, и в этой части ее помещается экипаж, состоящий из десяти индейцев: рулевою и девяти матросов.
Задняя часть лодки, от мачты до кормы, за исключением места для рулевого, защищена плетенкой из пальмовых листьев, образующих нечто вроде крыши.
Эта плетенка составляет как бы каюту. В ней имеются койки — простые соломенные подстилки, приспособления для кухни и для стола, маленькая жаровня для приготовления кушанья: дичи или рыбы. Каюта может быть разделена на несколько отделений спускающимися циновками, так как ее длина достигает 5–6 метров, а вся лодка — 10–11 метров.
Эти оринокские «пироги» известны под названием «фальк». Когда ветер благоприятный, они идут под парусами, впрочем, довольно медленно, так как им приходится бороться с очень быстрым течением между усеивающими реку многочисленными островами. Когда ветра нет, пироги продвигаются вперед посередине реки с помощью шестов или же вдоль берега с бечевой.
Таковы приспособления фальки, которая служит для передвижения по реке в ее среднем течении. К ней обычно присоединяется еще для завоза бечевы маленькая лодочка, называемая по-индейски «курнарой».
При найме пирог путешественникам приходится иметь дело с рулевыми, причем цена подряда основывается не на расстоянии, которое надо проехать, а на времени, на которое нанимается лодка. Плата поденная — иначе и не может быть. Действительно, при плавании по Ориноко встречаются всевозможные причины, задерживающие движение: мели, ветры, перемещение течений, затруднения при перетаскивании лодок по суше. Переезд, который мог бы совершиться в три недели, иногда, когда изменяется погода, требует двойного времени. Поэтому ни один рулевой не возьмется перевозить пассажиров из Кайкары к устью Меты или в Сан-Фернандо в определенный срок.
Таким образом, с индейцами банивасами пришлось сговариваться, принимая во внимание все эти условия. Путешественники получили в свое распоряжение две лодки.
Мигуэлю посчастливилось найти рулевого, который оказался великолепным практиком. Это был индеец, по имени Мартос, лет сорока, энергичный, сильный, смышленый. Он ручался за свой экипаж, который состоял из девяти крепко сложенных туземцев, хорошо управлявшихся с шестами и бечевой. Поденная плата, которую он запросил, была, конечно, довольно высока, но кто бы посмотрел на это, когда дело шло о разрешении вопроса Гуавьяре — Ориноко — Атабапо!..
По-видимому, посчастливилось также Жану Кермору и сержанту Мартьялю. Они наняли девять банивасов под начальством метиса полуиндейца-полуиспанца, у которого были прекрасные аттестаты. Этого метиса звали Вальдес. Если бы этим путешественникам пришлось ехать дальше Сан-Фернандо, по верхнему течению Ориноко, где он уже бывал, то метис охотно соглашался и на это. Но этот вопрос мог решиться только впоследствии, в зависимости от справок о полковнике, которые предстояло собрать в Сан-Фернандо.
Каждая лодка носила свое имя: та, которую наняли Мигуэль, Фелипе и Варинас, называлась «Марипар» — название одного из многочисленных островов Ориноко. Таково же было происхождение названия и лодки сержанта Мартьяля и его племянника: она называлась «Галлинетта». Обе они были выкрашены в белый цвет в подводной части и в черный — в надводной.
Само собой разумеется, обе лодки должны были идти вместе и ни одна из них не стала бы задаваться целью обогнать другую. Ориноко — не Миссисипи, пироги — не пароходы, и не было никаких оснований побивать друг у друга рекорд скорости. Кроме того, следовало опасаться нападений индейцев, кочующих по берегам, и, значит, выгоднее было держаться вместе, чтобы внушить им страх.
«Марипар» и «Галлинетта» могли бы отправиться в путь в тот же вечер, если бы не нужно было запастись провизией. Впрочем, купцы Кайкары могли легко снабдить ею в количестве, достаточном на несколько недель, нужных для переезда до Сан-Фернандо, где запасы можно было опять возобновить. В Кайкаре можно было купить все: и консервы, и различные напитки, и одежду, и амуницию, и инструменты, нужные для охоты и рыбной ловли, — лишь бы покупатели платили за все пиастрами.
Помимо этого путешественники по Ориноко могли рассчитывать на многочисленную дичь по берегам реки и на рыбу, которая водится в изобилии. С одной стороны, хорошим охотником был Мигуэль, с другой — прекрасно владел карабином сержант Мартьяль. В руках Жана Кермора его легкое ружье тоже не осталось бы бесполезным. Но жить только охотой и рыбной ловлей не приходилось. Пришлось запастись чаем, сахаром, сушеным мясом, консервами, мукой из маниоки, заменяющей маисовую муку. Что касается топлива, то его с избытком было в лесах. Наконец, для защиты от холода, вернее, от сырости, легко было приобрести имеющиеся в продаже во всяком венесуэльском городишке одеяла.
Всем этим приготовлениям пришлось посвятить несколько дней. Впрочем, сожалеть об этой проволочке не пришлось, так как в течение 48 часов погода стояла отвратительная. Над Кайкарой разразился один из тех ужасных ветров, которые индейцы называют «чубаско». Он дул с юго-запада и сопровождался страшным ливнем, который вызвал разлив реки.
Сержант Мартьяль и его племянник имели случай убедиться, какие трудности представляет плавание по Ориноко. Лодки не смогли бы в этот разлив ни подниматься вверх по течению, ни устоять против страшного ветра, который дул бы им прямо в нос. Пришлось бы, несомненно, вернуться в Кайкару, и, может быть, даже с повреждениями.
