эту книгу нельзя.
Девушки вернулись внезапно для меня, хоть и я следил за ними с помощью стихии земли и кровавого ока, что показывало, как бьются их сердца.
Самое удивительное, с них даже не взяли клятву о неразглашении, а Рина будто вообще ничего не поняла.
Пока мы возвращались домой, теперь уже без охраны, Рина без умолку рассказывала про свои лавки, словно пытаясь говорить о чем угодно, но только не об испытании. А вот Кирсана была мрачна и так и не проронила ни единого слова, обдумывая то, что случилось. И только когда мы зашли в поместье, Кирсана произнесла заклятье тишины и девушки мне все рассказали.
Перед Риной были поставлены триста пятьдесят чаш с кровью, и император попросил рассказать, что она может сказать о людях, чья кровь находится в чашах. Это произошло уже после расспроса о силе и возможностях Рины, и торговка, макая в кровь пальчик, рассказывала о тех, кто были хозяевами крови.
Она даже не поняла что совершила, а Кирсана не мешала, наблюдая за императором и багровым, который был единственным человеком, кто присутствовал в зале помимо девушек и самого императора.
Конечно, не беря во внимание тех, кто скрывался под полом и внимательно слушал, а возможно и наблюдал за тем, что говорила Рина.
— Бедная Рина, — произнес я, когда все девушки уснули, кроме Кирсаны, которая, как и я, не смогла уснуть после услышанного. Я как маг крови не мог совершить то, что сделала Рина играючи. А слова Кирсаны о том, что я почти Рина, не выходили из моей головы. Как и само испытание.
Триста пятьдесят чаш были чашами с кровью мертвых, живых, здоровых, смертельно больных и почти здоровых людей. Я взглянул на листок с итогом эксперимента, который написала Кирсана и, медленно взяв лист, призвал к стихии огня.
— Никто не должен это знать, — тихо проговорил я, запоминая строки.
Десять живых и здоровых, около пяти мертвых, шесть стариков, которым намного больше, чем сто лет, два живых мертвеца. Еще три молодые девушки, здоровые и готовые рожать, но еще не родившие, кроме этих троих остальные были мужчинами разных возрастов, и основная часть больные разной степени, от отравленных до бесплодных. Все разных возрастов, были даже те, кого Рина могла с трудом идентифицировать как людей. И не нужно было быть огромного ума чтобы понять, что в этом списке есть и те, кто императорской крови.
Легкий мысленный приказ и листок в моей руке вспыхнул, огонь начал пожирать медленно и неотвратимо секрет императорской семьи.
Глава 5
Прошла всего лишь одна ночь между тем моментом, как я был просто солдатом армии, и тем, как я стал достопримечательностью всей столицы и, по слухам, личным стражем императора. Ведь на утро я проснулся главой интереснейшего рода Калибан, в котором пока никого почему-то нет, но, если верить слухам, скоро в нем будет состоять маг плоти, которого уже знают все модницы столицы. Её кимоно на осеннем балу привлекло многие глаза, а на моем фоне эта красавица казалась еще прекраснее. Это именно та девушка, что торгует травами, брать которые не чураются лучшие знатоки трав из клана Раидзуко. А эта мода на ароматы, что сводят мужчин с ума… Хотя и женщины не остаются непоколебимыми, и что самое удивительное, духи есть на любой карман. А правильно подобранный лично хозяйкой аромат становится оружием, к тому же не всегда аромат дорогой для богатых, зачастую ароматов не один десяток на человека.
Как бы прекрасную Рину не любили или не ненавидели, но до сегодняшнего дня никто не представлял её могущественным, страшным магом плоти, который мог сотворить такое, от чего стыла в венах кровь, а теперь это безмерно будоражило умы. Все это делало Рину не просто красивой, а желанной, не для мужчин, и даже не для женщин, а для могущественных кланов, которые теперь хотели ее.
А тут еще появились слухи про загадочную девушку из северных земель, что также живет в поместье Калибана. Про эту девушку было известно давно, еще из разговора Айно Молоха и императора. Слухи пошли после того как Бордовый забрал Калибана Рыка из северных земель, когда Калибан победил местного бога. И по уверению Айно, Калибан надорвался, и только потому возвращение Зверя прошло сравнительно легко, без смерти самого Бордового. И как показала практика, этот зверь из рода Калибан может уничтожить целую армию кочевников. Но не мог этот монстр просто так начать бой с пусть и неистинным богом за какую-то пусть и красивую, но неизвестную девушку, ведь у него есть Рина! А значит, эта девушка с севера не так проста, как кажется.
Вот только в поместье также живет и легендарная Кирсана, преподаватель императорской школы для одаренных. Что еще сильнее разогревало слухи и интерес к старому, полуразрушенному поместью.
И все это мне поведала глава клана Райдзуко, Саири, что прибыла в гости ко мне в то время как девушки отправились на базар, в дом Рины, которая собирается переезжать ко мне в связи со скорым принятием ее в род Калибана. Сира со мной почти не разговаривает, и утром не рассказала о своих планах, молча уйдя на базар. С Кирсаной все еще сложнее.
Что меня радовало сегодня, так это госпожа Саири, что пришла со столиком из красного дерева с десятком подушек и сама заварила прекрасный чай. Затем она начала медленно все рассказывать.
— Около пяти кланов из двадцатки великих уже поинтересовались, когда будет принятие мага плоти в род, — спокойно проговорила Саири, попивая чай из фарфоровой чаши.
— Зачем им это?
— Хотят присутствовать или хотя бы поздравить первыми на празднике принятия, — ухмыльнулась Саири. — В империи она первый маг плоти, и потому далеко не последние люди в империи хотят узнать все о ней. Им любопытно посмотреть, кто же был удостоен проверки самого императора, и хотят выяснить за чашкой чая, что там произошло. Да и вдруг у них есть еще время, чтобы завербовать Рину?
— Звать никого не буду.
— Сложный путь это, не звать когда тебя самого уже позвали, — усмехнулась Саири и вытащила из рукава кимоно несколько писем. — Вот приглашения, которые пришли мне до того, как я отправилась к вам, к обеду их будет несколько десятков, если не сотни.
— Откажу.
— Не всем стоить отказывать, тут есть письма первых кланов, у них дни рождения, юбилеи и прочие празднества. И отказ будет равен личному оскорблению, если у тебя не найдется хорошей причины
