Читаем без скачивания Паутина - Сфинкс

— Я не помешаю на вашем семейном рандеву? — Малфой поднял светлую бровь. Его работа по переписыванию продвигалась не очень быстро.

— Нет!

— Да! — уже сердито воскликнула девушка, прислоняясь к парте и сверля взглядом Джеймса. — Я не отстану, пока не скажу тебе то, что хочу.

— Ладно, я выйду на пару минут, — неохотно произнес Малфой, вставая и потягиваясь.

— Ну, что? — сказал с вызовом Джеймс, когда за другом закрылась дверь.

Лили глубоко вздохнула прежде, чем заговорить:

— Ты плохо поступил с родителями!

— Не знал, что у моей совести рыжие волосы и имя ей Лили.

— Не ерничай! — Лили подошла и уперлась руками в парту, за которой сидел брат, грозно нависая над ним. — Ты смылся со своего собственного дня рождения, никому ничего не сказав! Ты расстроил маму! Она волновалась за тебя! Весь вечер была как на иголках! Ты даже не побеспокоился о том, чтобы известить нас, что ты жив и здоров, что просто надираешься в баре со своим дружком! Ты наорал на отца!

— Он сам виноват! — сумел вставить в тираду сестры Джеймс. — Он заслужил!

— Ты идиот, что ли? Думаешь, он бы ушел в такой день, если бы это не было важным? Ты хотя бы спросил его о том, куда он отправился вместо того, чтобы вместе с тобой радоваться и веселиться? Спросил?! Нет, конечно, ты был оскорблен! Как же: маленького Джеймса обманули, он не был в центре мира для папы!

— Я… — попытался защищаться юноша, но Лили было уже не остановить.

— Отец вернулся с работы голодный и измученный, он торопился поздравить тебя, а вместо этого должен был срываться и идти тебя искать по барам! Успокаивать маму, ведь на улице уже была ночь! А ты, пьяная скотина, еще и наорал на него, обвинил черт знает в чем…

— Тебя ж там не было… — слабо запротестовал Джеймс.

— Твои крики были слышны по всему дому! Ты испугал Альбуса своими воплями! А отец вместо того, чтобы врезать тебе заслуженную оплеуху, просто уложил тебя в постель, все стерпел. Защищал тебя перед мамой! Но нет, ты же был обижен, ты же был трагически не понят и брошен! Зачем ты так с ними поступил на вокзале?!

Голос Лили сорвался, она перевела дыхание, в упор глядя на брата, уши которого постепенно становились пунцовыми, а взгляд — виноватым.

— Он нашел время, чтобы проводить в школу эту магглорожденную девчонку, но ему было некогда просто зайти и поздравить меня! — выдавил Джеймс свой аргумент.

Лили слабо улыбнулась:

— Такой взрослый, а ревнуешь, как ребенок. Он, кстати, и тебя провожать пришел, а ты, как последняя свинья, смотался, не попрощавшись ни с ним, ни с мамой. Ты представляешь, как ты их расстроил? — девушка опять начала заводиться, вспомнив растерянное лицо отца, который пытался остановить наконец прорвавшиеся слезы мамы. Гермиона даже пошла искать Джеймса, чтобы задать трепку нерадивому племяннику, но безуспешно. Дядя Рон грозился выпороть мальчишку, а отец лишь молчал, обнимая маму и поглаживая ее по спине.

И Джеймс молчал, понуро опустив голову и кусая губу. Лили засунула руку в карман мантии и протянула ладошку брату:

— Возьми, ты забыл свой подарок.

Джеймс увидел часы Сириуса Блэка, которые подарил ему отец. Он не забыл их — просто не взял, намеренно. Он был зол и обижен. Теперь же, судя по выражению его глаз, Джеймс понял, как был не прав.

Юношу медленно протянул руку, и сестра вложила часы ему в ладонь. Тут Джеймс вскочил и рванул прочь из класса, даже не закрыв за собой дверь. Воцарилась тишина, в которой Лили растерянно разглядывала оставленные парнями свитки.

— Поттер убежал от своей совести или просто в туалет?

Лили подняла глаза — Малфой стоял у последней парты, скрестив на груди руки. Мантия на нем была вальяжно расстегнута, галстук развязан, что придавало ему вид расслабленного аристократа. Ни на ком, насколько помнила себя Лили, форма никогда не смотрелась так… вызывающе притягательно.

— Поттер, ты, что, сама оглохла, пока кричала на него?

Лили устало прикрыла глаза:

— Малфой, будь так любезен, заткнись.

Парень пожал плечами и прошел к своему месту, но писать не стал — сел и в упор начал разглядывать Лили. Она ответила вызывающим взглядом, но потом не выдержала:

— Чего уставился?

— Я не знал, что нельзя не только говорить, но и смотреть, — гадко усмехнулся Скорпиус, откидываясь на стуле и заложив руки за голову. — Это какой-то новый свод правил от старосты Гриффиндора?

— Иди ты к черту! — Лили развернулась и пошла прочь, кипя от злости на обоих — и на Джеймса, и на его дружка.

— Поттер, только с тобой, без рыжих туда не пускают! — крикнул ей в спину Малфой, но девушка даже не оглянулась, вышла из кабинета и почти бегом отправилась в башню.

Наконец, она оказалась в своей комнате. Все-таки быть старостой ей нравилось — отдельная комната, где всегда можно побыть одной, окупала те хлопоты, что неизменно появлялись, если ты добросовестно подходишь к своим обязанностям.

На кровати свернулся клубком Ершик — белый, пушистый кот с умными глазами. Лили села и погладила его по спинке. Кот заурчал. Девушка хотела что-нибудь почитать перед сном, но все полезные книги остались в ее сумке внизу, в гостиной, а спускаться сейчас у нее уже не было сил. Поэтому Лили просто разделась и нырнула под одеяло, позволяя Ершику устроиться на ее ногах.

Сон не шел, хотя в голове было пусто. Она лежала, наверное, около получаса, уставившись в потолок, когда в дверь постучались.

— Входи, — Лили приподнялась на постели, натянув одеяло до подбородка. Конечно же, это был Джеймс. Он не был бы Джеймсом Поттером, если бы не пришел.

— Я принес твою сумку, — брат прошел на середину маленькой комнаты и озирался, ища место, куда пристроить ее вещи.

— Спасибо, положи возле стола, — Лили мягко ему улыбнулась и подвинулась, когда Джеймс сел на ее постель.

— Ты была права, — просто сказал он, глядя на девушку. — Я вел себя глупо. Завтра же напишу отцу и извинюсь.

— Ладно, бывает, — Лили погладила его по руке.

— Спасибо.

— За что? За то, что наорала на тебя? — усмехнулась девушка. — Не за что. Всегда к твоим услугам.

Джеймс рассмеялся, потом наклонился и поцеловал сестру в лоб — как это часто делал отец. Потом брат встал:

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Лили проводила взглядом Джеймса, а потом опустилась на подушки. Через несколько минут она уже спокойно спала, тихо улыбаясь во сне.

Глава 3. Гарри Поттер

Было так хорошо лежать ранним утром в теплой постели, прижав к себе любимую женщину, и мечтать о том, что сегодня ему не придется куда-то нестись, кого-то искать, успокаивать, на кого-то ругаться. Хотелось провести субботу с семьей, сходить на обед к Уизли, полетать с Альбусом, погулять с Джинни, а вечером сесть и написать письмо детям. Гарри искренне надеялся, что все так и будет, но какое-то шестое чувство, проснувшееся вместе с ним, подсказывало, что мечтам придется остаться мечтами. Но он решил, что сегодня просто забудет про шестое чувство и проведет хотя бы спокойное утро — без Министерства, оборотней, мертвых детей и подсознательного страха, что ничего не бывает просто так.

Настроение было радужным. Но что-то мешало чувствовать себя абсолютно счастливым. Ах, да, Джеймс.

Гарри очень медленно высвободил руку, на которой спала Джинни, выскользнул из-под одеяла, натянул пижамные штаны и, взяв с тумбочки очки и палочку, отправился на кухню. Наконец-то он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. В последние дни ему приходилось вскакивать ни свет ни заря, куда-то мчаться, причем он почти не успевал есть и отдыхать.

Но сегодня суббота. Солнце приветливо заглядывало в окна кухни. На столе одиноко стоял стакан с остатками молока — видимо, Альбус вставал ночью. У него это иногда бывало, особенно если перед сном он успевал наесться сладкого. Непонятно было, как его младший сын мог оставаться таким худым, постоянно уплетая конфеты и другие сладости.

Гарри поставил чайник на плиту — он любил, когда по утрам в кухне слышно, как закипает вода в чайнике. С магией утро лишалось своего волшебства, поэтому мужчина просто положил палочку на стойку, открыл холодильник и задумался, решая, что бы съесть, пока жена спит. Он редко занимался кулинарией, поскольку так и не освоил заклинаний домоводства, а готовить маггловым способом не было желания — хватило нескольких лет в доме Дурслей.

Очень хотелось есть, но будить ради этого жену он и не подумал. Тем более в последние дни Джинни была бледна, под ее глазами залегли тени усталости. Она не ложилась спать, пока Гарри не возвращался с работы. Так уж повелось у них, и было поздно что-то менять.

Гарри знал, что Джинни беспокоит не только резко прерванный отпуск мужа, что само по себе настораживало, но и сын, уехавший в Хогвартс рассерженным и обиженным. Гарри понимал, что Джинни переживает из-за этого, хотя молчит и не заговаривает о поведении Джеймса.