Читаем без скачивания Паутина - Сфинкс

Гарри, наконец, достал из холодильника тарелку с бутербродами, сел за стойку и принялся методично их уничтожать, слушая шум воды в чайнике.

— Доброе утро, папа, — в кухню прошаркал Альбус, с хаосом на голове и узкими после сна глазами. Его пижамная рубашка была криво застегнута, отчего мальчик выглядел очаровательно бестолковым. Синие тапки с тремя разнокалиберными ушами, пришитыми к ним, вызвали улыбку у Гарри.

— Привет, Ал, ты чего так рано встал?

Альбус взобрался на высокий табурет рядом с отцом, сладко зевнул и потянулся к вазе с конфетами.

— Я упал с кровати, — просто ответил мальчик, разворачивая фантик. Гарри с нежностью смотрел на младшего сына.

— Как же так получилось, а? — Гарри потрепал Ала по взъерошенным волосам. — Учился летать?

— Неа. Я дрался с драконом, во сне, — объяснил Альбус, старательно запихивая в рот конфету и блаженно улыбаясь. Когда он прожевал лакомство, то поднял зеленые глаза на отца, который ждал продолжения. — Я бы победил, если бы не проснулся. Я засунул ему в рот Друбблс, его челюсти склеились, и он не смог выдыхать пламя. А потом я упал с кровати.

Мальчик потер предплечье, которое, наверное, отбил при падении, но ничего не сказал по этому поводу. А Гарри не стал предлагать помощь. Он с улыбкой смотрел на Альбуса, который поглощал очередную конфету. Гарри даже забыл запретить Алу есть столько конфет до завтрака — он думал о том, что его сын может просто так прийти и рассказать отцу свой сон про дракона, с которым так храбро сражался. Тут же вспомнилось, как дядя Вернон чуть не разбил машину, услышав, что Гарри приснился летающий мотоцикл. Это было так давно. Тогда он был таким же вот мальчиком, только на его лбу красовался шрам — дар и проклятие от Волан-де-Морта.

Гарри неосознанно поднял руку и потер шрам, что давно не тревожил и был скрыт челкой. Альбус проследил за этим движением и улыбнулся, отчего на щеке его появилась ямочка.

— Я вчера нарисовал тебя, папа, и шрам твой нарисовал. Я думаю, что мама сможет заколдовать картинку, и твоя молния будет сверкать. Здорово, да?

Гарри кивнул, усмехнувшись, и представил, как его лоб озаряет вспышка света. Осталось только громом дополнить.

— Пап, смотри, Бэг, — кивнул Ал в сторону окна. — Он мне подмигнул.

Действительно, на подоконнике сидел Бэг — белоснежная сова Джеймса. Гарри купил ее, когда они впервые пошли с Джеймсом на Косую аллею за учебниками и палочкой. Они увидели Бэга в магазине, и Гарри тут же вспомнил Хедвига, своего верного друга на протяжении школьных лет. Сова очень понравилась Джеймсу, и Гарри подарил ее сыну.

Альбус спрыгнул с табурета, подбежал к окну и распахнул его. В кухню вместе с совой ворвался свежий утренний воздух, наполненный ароматом цветущих в саду кустов. Мальчик остался у раскрытого окна.

— Папа, смотри, гномы вернулись!

Гарри рассеянно кивнул — гномы всегда возвращались — и взял у Бэга свиток. Письмо от Джеймса, подумал он, садясь на прежнее место. Чайник закипел, и мужчина отключил огонь, потом распечатал письмо.

По мере того, как Гарри читал, в душе его поднималась волна счастья и гордости за сына. Он стал взрослым и научился признавать свои ошибки.

— Пап, что пишет Джим? — Альбус вернулся к конфетам.

— Что он очень скучает по тебе, — улыбнулся Гарри. И что извиняется за свое поведение. Что любит родителей, что ему жаль, что он расстроил маму. Что ему очень понравились часы, и он будет с гордостью носить их. И беречь в память о крестном отца.

— Доброе утро, мужчины, — в кухне появилась заспанная Джинни, по пути завязывающая пояс халата. Щеки ее были розовыми после сна, а глаза мерцали. Она посмотрела на Альбуса, — тот спрятал конфету, которую разворачивал, за спину — на Гарри и письмо в его руках. Потом увидела Бэга, сидящего на подоконнике и явно собирающегося улетать.

— От Джеймса? — с надеждой спросила она, и Гарри кивнул, протягивая письмо жене. Утро явно удалось.

Они вместе позавтракали и к полудню были готовы отправиться в гости к дедушке Уизли, где обычно по субботам собирались члены его большой семьи. Когда Поттеры вышли из камина на кухне «Норы», то там уже вовсю веселились юные племянники и племянницы, а жены братьев Уизли хлопотали у плиты. Билл, которого приобщили к делу, — накрывать столы в саду — приветливо кивнул новоприбывшим, когда проходил мимо них с летящей по воздуху стопкой тарелок.

— Альбус! — Артур Уизли, совершенно седой, в поношенной жилетке, связанной еще покойной миссис Уизли, обнял внука. Тот проворно залез рукой в карман жилета дедушки и выудил горсть Всевкусных Драже Берти Ботса.

Джинни присоединилась к Флер и Ангелине, жене Джорджа, в кухне, а Гарри вместе с мистером Уизли прошли в гостиную, где почти ничего не изменилось за те годы, что семья Уизли осталась без Молли.

— Рон с Гермионой скоро придут, — сообщил Артур, садясь в старенькое кресло и глядя на зятя. Гарри медленно, как он это делал всегда, оказываясь в любимой «Норе», обводил взглядом хорошо знакомые углы, стены, предметы на полках, портреты, игрушки, разбросанные тут и там листы. Это был его дом — дом, полный счастливых воспоминаний, приятных неожиданностей, дорогих ему людей.

Вот там, у камина, любил сидеть Ремус Люпин, попивая яичный коктейль. Вот в этом углу когда-то стояла елка, на верхушке которой, засунутый в пачку, сидел садовый гном. Его заколдовали Фред и Джордж. А если подняться по лестнице, то можно найти комнату, где Джинни поздравляла его с семнадцатилетием.

— Дядя Гарри! Дядя Гарри! — Его вырвали из воспоминаний крики окруживших его рыжих племянников и племянниц. — Дядя Гарри, пойдем учиться летать на метле!

Гарри сокрушенно вздохнул — это был его крест в этом семействе. Он даже не пытался отнекиваться, как делал раньше. Бесполезно. Он согласно кивнул, снимая мантию, и дети радостно кинулись в сад, где стоял сарай с метлами.

Слава Мерлину, вскоре был накрыт обед, и за детьми пришла Флер. Гарри убрал метлы, закрыл сарай и присоединился к остальным членам семьи.

— Привет, Гарри, — Гермиона на мгновение обняла друга, с легким беспокойством глядя на него. — Как ты?

Жена Рона и сама выглядела утомленно, ведь Отдел магического правопорядка тоже был втянут в дело оборотней по самые уши. Гарри лишь был рад тому, что все самое тяжелое выпадает на долю его отдела, и Гермионе не приходится каждый день видеть кровь и смерть.

Не время для подобных размышлений, подумал Гарри и постарался искренне улыбнуться подруге:

— Все нормально. Джеймс сегодня прислал письмо, просил у всех прощения.

Гермиона хмыкнула:

— Я и не сомневалась. Он хороший мальчик. Думаю, на него плохо влияет Малфой.

— Уверена? — рассмеялся Гарри. — Мне кажется, что они оба друг на друга плохо влияют. Я все жду, когда на моем пороге появится разгневанный Драко Малфой с требованием, чтобы я оградил его милого сыночка от пагубного влияния очередного Поттера.

Теперь они рассмеялись уже вместе и пошли к столу, где дети старательно протягивали мамам тарелки с криками, что им лучше положить. Альбус, как обычно, отказывался от супа, а мистер Уизли уговаривал Мюриэль, младшую дочь Билла, не брать за стол своего щенка.

Это был обычный обед в семье Уизли, который повторялся каждую субботу. Конечно, редко они собирались все, ведь Чарли с семьей жил в Румынии, Билл часто отлучался по делам банка, а большинство внуков Артура Уизли много месяцев в году проводили в Хогвартсе. Но всегда за этим столом было шумно, весело, всегда здесь звучал смех, особенно детский, что очень нравилось Гарри.

Вечером, когда дети играли в саду — кто дальше закинет гнома — вместе с Биллом, Роном и Джорджем, а женщины пили чай, обсуждая свои семейные проблемы, Гарри и мистер Уизли сидели у дома на скамейке с бутылками сливочного пива.

— Трясет сейчас ваш отдел, да? — тихо спросил Артур, исподлобья посмотрев на зятя. Гарри кивнул, делая большой глоток. Он знал, что и в Отделе по связям с магглами сейчас полно проблем, — ведь по всей стране вот уже почти неделю пропадали дети. Их находили уже мертвыми. Мистер Уизли, возглавлявший отдел, навряд ли знал много, но придумывать легенды, сотрудничать со свидетелями, успокаивать магглов — все это выпало на долю именно его сотрудников. — Они приближаются к Лондону?

Гарри снова кивнул. Действительно, кровавый след за шестерыми оборотнями подбирался все ближе к центру жизни магического общества Англии. Каждый день Гарри и его группы выезжали на места, где были обнаружены тела детей-магглов.

Опять детей, опять магглов. Эти чудовища не изменили себе даже через пять лет заточения. Их было невозможно отследить — у них не было палочек, они практически не пользовались магией. Никто не знал, как точно выглядят шестеро сбежавших подростков, ведь пять лет с ними никто не контактировал, а фотографии пятилетней давности, скорее всего, были сейчас довольно далеки от реальности. Сколько изменений происходит с ребенком между тринадцатью и восемнадцатью. Да еще если этот ребенок жил без света и свежего воздуха. Так что расклеенные по стране фотографии сбежавших из Азкабана вряд ли могли помочь опознать оборотней.