а забраться снова в постель, столкнуть с подушки наглого кота, укутаться в одеяло и начать себя жалеть. Я ни разу не делал этого после того, как окончательно осознал, что меня выдернули из привычного мне мира, но это не значит, что мне не хотелось. И, судя по злобно сопящему Савелию, осеннее настроение начало давить не только на меня.
— Что-то ты какой-то немногословный, — заметил я, поглядывая на кота. — Обычно ты не ограничиваешься сухими изложениями фактов.
Как только я произнёс последнее слово, Савелий развернулся ко мне и завопил:
— Вот значит как, да? Значит — это хорошо, что шавки меня только в полнолуние слышат? И правда, зачем мои слова полностью озвучивать, можно же полумерами обойтись, да, Андрюша? — Ага, это не осенняя хандра, это кошак просто обиделся. Хотя, может быть, здесь одно на другое наложилось?
— Но признай, иногда ты бываешь несколько категоричен, настолько, что мне охота тебя заткнуть, — попытался я успокоить разошедшегося кота.
— Раз ты так думаешь, я вообще больше не буду с тобой разговаривать, — и Савелий отвернулся, снова лёг на подушку, свернувшись кольцом.
— Ты на что больше обиделся: на то, что я высказался по поводу твоей болтливости, или на то, что не озвучил все твои оскорбления Олегу? — в ответ мне была тишина, нарушаемая лишь громким сопением кота. — Сава, я готов поспорить на кусок колбасы, что ты первым не выдержишь уже через два дня, — сказал я устало, сел на кровать и протянул руку, чтобы его погладить. — Хватит дурью маяться.
— Это мы ещё посмотрим, кто из нас не выдержит, — пробурчал кот и дрыгнул задней лапой, отбрасывая мою руку, не давая к себе притронуться.
— Ну ладно, хорошо, поспи, может, остынешь. И помни про кусок колбасы, — встав с кровати, я направился к двери. Нужно поторопить Наталью и уже выезжать, а то, правда, опоздаем.
До двери я дойти не успел, потому что она распахнулась, и в комнату влетела Наталья Павловна. Выглядела она просто сногсшибательно в красном платье с глубоким декольте. Оно обтягивало её там, где это было необходимо и оставляло простор для воображения, не выставляя на показ все прелести женского тела.
— Ну вот, и никого не пришлось просить, чтобы тебя поторопили, — сказал я, оглядывая её с ног до головы.
— Помоги мне надеть колье, — прошипела Наталья, как рассерженная кошка. Савелий даже голову приподнял, чтобы убедиться, что это всё-таки она. — В этом доме я не могу поймать ни одну горничную, когда они мне нужны. Хорошо хоть Катерина помогла мне одеться, и то не до конца, у неё появились какие-то совершенно неотложные дела.
И она протянула мне рубиновое колье, повернувшись спиной и приподнимая тяжёлую гриву волос, уложенных в замысловатую прическу.
— Белка? — спросила Наталья, и я вздрогнул, выпустив застёжку, настолько неожиданно прозвучал вопрос. — У кого ты приобрёл артефакты вестники? — Ах да, она же не знает, что белок я сам могу создавать. Очень мало кто знает, что в Андрее Громове пробудился дар, и я пока не стремился это сильно афишировать.
— То есть, ты исключаешь возможность того, что я сам её сделал? — наконец справившись с застёжкой, ответил я ей вопросом на вопрос.
— Андрей, это не смешно, — она тихонько вздохнула. — Так кто тебе так удружил?
— Всех артефакторных вестников я приобретаю исключительно у Самсонова, — немного подумав, я решил ответить. Как она будет пытать бедного артефактора и как тот будет перед ней оправдываться, меня не слишком волнует, хотя я бы не отказался посмотреть. — Это моя спальня, Наталья Павловна, — напомнил я ей, застёгивая колье, позволяя себе полюбоваться безупречной линией плеч и спины. — Вы уверены, что можно вот так запросто врываться сюда, и что я не сочту подобное поведение одной большой провокацией?
— Брось, Андрей, — фыркнула она, когда наши глаза встретились в зеркале. — Если бы ты реагировал на меня как на женщину, то уже предпринял бы определённые шаги. Если бы не категорическая просьба моей матери, то ты бы и не вспомнил обо мне, пока на балу не увидел бы. Кстати, ты со мной потанцуешь?
— Я умею танцевать вальс и то очень посредственно. Почему-то никому в голову не пришло пригласить мне учителя танцев, — ответил я саркастически, не отказав себе в удовольствии, проведя кончиками пальцев по обнажённой коже, искренне наслаждаясь её шелковистостью.
— Ты мог попросить меня, — и она, соблазнительно улыбнувшись, провела ладонью по моему лицу. — На первый вальс я запишу тебя.
— Хватит, — я перехватил руку Натальи за запястье и довольно бережно отвёл её в сторону. — Чего ты добиваешься?
— Ты мужчина, я женщина, — она пожала плечами. — Иногда ты задаёшь очень странные вопросы.
— Сдаётся мне, что ты горничную и не искала, а сразу пошла сюда, к тому же конкретно это колье легко застегнуть самостоятельно, — я распахнул дверь, сделав приглашающий жест рукой. — Прошу. Твоя мать нам не простит, если мы поставим её в неловкое положение, опоздав. И мне не хочется на себе проверять, на что в этом случае она может пойти.
— Я никогда не была в этой спальне, — задумчиво проговорила Наталья, осматриваясь по сторонам, игнорируя открытую дверь. — Наверное ты прав, я просто воспользовалась случаем, чтобы удовлетворить своё любопытство.
— Ты была замужем за Марком, а это его спальня, я здесь ничего не переделывал, — ответил я ей раздражённо. — Только не говори мне, что ты девственница и муж вообще никогда не уделял тебе времени.
— Андрей, я не могу такое сказать, потому что это было бы неправда, — Наталья наконец подошла ко мне. — Марк был довольно искусным любовником, чего уж там. Мне можно жаловаться только на редкость наших встреч. Но как любой порядочный муж, он сам приходил ко мне в спальню, когда считал это нужным.
— То, что Марк Минаев был идиотом, я уже давно в курсе, не нужно мне об этом постоянно напоминать, — и я вышел вслед за Натальей, бросив напоследок быстрый взгляд на Савелия, делающего вид, что не замечает меня. Надо бы какой-нибудь колбасы купить, что ли. А то вдруг я не выдержу и первым приду к нему на поклон.
Гриша уже заметно нервничал, и,
