— заметил я, решив про себя, что он не так уж и хорош. Глуповат слегка, но, боюсь, его горячность связана исключительно с молодостью, и скоро это пройдёт. — Досков — заказчик, а Бергер вовремя сообразил, что к чему, и попросил меня быть его консультантом. Набить ему морду — это остаться без дела, но с ошалевшим призраком, потому что ему плевать на наши договоры. Нам всё равно придётся решать проблему с привидением, но только в этом случае бесплатно. Если для тебя это непринципиально, то для меня и того же Бергера — это пока единственный источник дохода.
— Я всё понял, не надо меня бить, — и Костя обезоруживающе улыбнулся и поднял руки вверх. — Вы возьмёте меня в помощники или в ученики?
— Зачем тебе это? — спросил я его, глядя прямо в глаза. — Романтика частного сыска очень быстро проходит. Потому что на самом деле никакой романтики нет. Это сложная, часто грязная до тошноты и совершенно неблагодарная профессия. Костя, пойми, не будет восторженных поклонников, впечатлённых твоим талантом раскрывать сложные преступления, потому что по-настоящему сложных и интересных дел катастрофически мало. Обычно тот, кто с ножом стоит над трупом — и есть убийца. И это в лучшем случае.
— Вы меня сейчас отговариваете? — спросил Беркутов, слегка наклонив голову.
— Я себя пытаюсь убедить, что в своё время не ошибся с выбором, — я покачал головой. — И знаешь, лучший способ тебя переубедить — это окунуть в эту клоаку с головой. Так что можешь передать своему отцу, что я согласен взять тебя учеником. Если он не передумает, на что я надеюсь, так и знай, то пускай меня найдёт, и мы обговорим условия.
— Хорошо, — Константин снова улыбнулся. — Но отец не передумает, не надейтесь.
— Посмотрим, — ответил я уклончиво. — А когда первый вальс будет, ты случайно не в курсе?
— Следующий танец, — уверенно ответил Беркутов. — Я его танцую с Ириной Князевой. Два вальса за вечер — это своеобразное объявление о помолвке. Так что я танцую все вальсы с Ирой, а вы не попадитесь, — он развернулся и побежал искать отца, я же направился к Наталье. Её красное платье мелькнуло неподалёку, и я пошёл прямиком на этот ориентир.
Ну что же, сравнение всё равно не в твою пользу было, Андрюша, так что выброси из головы все эти глупости и приглядись к девушкам, ты же вроде для этого на бал собирался, не так ли?
* * *
Дверь на склад приоткрылась, и Дерешев напрягся. Неужели Савелий прав, и кто-то действительно таскает крупу, не поставив в известность того же Валерьяна? В дверном проёме мелькнула женская фигура, и Олег встал из своего укрытия, которое он устроил за мешками с гречкой.
— Ой, — на пол полетела пустая кастрюля, громко звякнув. — Олег Яковлевич, что вы здесь делаете? — Катерина приложила руки к груди, пытаясь унять разогнавшееся сердце. — Вы меня напугали!
— А вы зачем пришли сюда, да ещё и на ночь глядя? — хмуро спросил Дерешев, разглядывая экономку.
— За этой проклятой гречкой, за чем же ещё, — Катерина нагнулась, чтобы подобрать кастрюлю, а когда выпрямилась, то снова отпрянула, потому что Олег приблизился к ней очень близко, а когда Катерина подалась назад, придержал её за талию, слегка прижав к себе. — Да чтоб тебя! Ты что, хочешь меня до инфаркта довести?
— На завтра будет гречка? — тихо спросил Дерешев, не торопясь отпускать Катерину.
— На обед. Андрей Михайлович приказал готовить её два раза в неделю, правда, не объяснил зачем. Надеюсь, он не последует примеру Марка Анатольевича, а то, боюсь, вы первые взбунтуетесь и удавите его потихоньку, — ответила Катерина шёпотом.
— Не удавим, нам клятва не позволит, — прошептал Дерешев.
— А что ты здесь делаешь? — Катерина отбросила любые условности, разглядывая красивое суровое лицо оборотня.
— Не поверишь, в засаде сижу, — хмыкнул Олег, нехотя отпуская её.
— В засаде? — Катерина прыснула. — Что здесь караулить-то, кроме гречки этой проклятущей?
— Вот её и караулю, — Олег махнул рукой. — С Савелием сделку заключил, так что теперь отдуваюсь. Ему кажется, что кто-то эту дрянь ворует.
— Да кто её может воровать? — удивилась Катерина. — Мышей в замке отродясь не было, а слуги ещё с тех времён, когда Марк Анатольевич жив был, отойти не могут. Мы же тогда целый год только этой гречкой питались!
— Ну, в принципе, блюд из гречки довольно много…
— Ты не понял, Олег, — Катерина вздохнула и бросила кастрюлю в раскрытый мешок. — Мы ели только гречку на воде, без любых добавок. Хорошо если соли удавалось себе сыпануть, когда несолёную для Марка отделяли.
— Да, за это даже я бы решился нарушить клятву и сдохнуть в муках, но удавить хозяина, учудившего такое, — протянул Дерешев. — Нет, я слышал про гречку, но не думал, что всё настолько плохо было.
— Андрей Михайлович до завтрашнего обеда вряд ли появится, — Катерина задумчиво посмотрела на него. — И как ты в засаде сидишь? Покажешь мне?
— Это плохая идея, — ответил Дерешев хриплым голосом из-за внезапно пересохшего горла. — Но, будь я проклят, если начну тебя отговаривать, — и он кивнул на мешки, улыбнувшись. — Пойдём, покараулим стратегические запасы замка вместе, но, Катерина, если что, считай, я тебя предупредил.
Глава 7
Я подошёл к Наталье, стоявшей в окружении поклонников, наперебой предлагавших ей напитки, закуски, себя… Последнее в качестве партнёров по танцам, конечно, ну и чтобы попытаться перевести танцы в другую плоскость, не без этого. Ну а что, молодая, очень красивая вдова, как тут не испытать удачу. Я бы, наверное, тоже попробовал, если бы не обстоятельства нашего знакомства.
— Наталья Павловна, вы не забыли, что обещали мне первый вальс? — спросил я лениво, отталкивая плечом какого-то юнца, не понятно каким образом затесавшегося в довольно блестящую компанию. — Как мне намекнул Константин Беркутов, это как раз следующий танец.
— Я-то помню, Андрей Михайлович, и хорошо, что вспомнили вы, — Наталья мило улыбнулась, и тут зазвучали первые аккорды вальса.
Она протянула мне руку, которую я подхватил под злобные взгляды того самого юнца, так неосторожно стоявшего у меня на пути. Мы даже
