class="p1">— Приезжайте, — ещё раз всё обдумав, я махнул рукой. — Константин может приехать с вещами, я прикажу приготовить ему комнату.
— Отлично, — старший Беркутов начал подниматься со своего места. — Значит, можно возвращаться в зал и позволить уже Андрею Михайловичу потанцевать.
— Минутку, — я поднял руку, и он замер в полуприсяде, а потом снова сел и посмотрел на меня, приподняв бровь. — У меня есть подозрение, что на Наталью кто-то наложил одно весьма неприятное проклятье. Это можно как-то проверить? Всё-таки вы — Беркутовы.
— Какого рода проклятье предполагается? — сразу же спросил нахмурившийся Павел.
— Роковая страсть, — ответил я, отслеживая их реакцию.
— Да, весьма неприятная штука, — Олег Беркутов потёр гладко выбритый подбородок. — Оно подразумевает пару. Кроме Натальи кто ещё предположительно попал под него? Вы?
— Нет, не я, — для наглядности помотав головой, я задумался на пару секунд, и добавил: — Граф Макеев.
— На Сашу? — брови Павла поползли вверх. — Они же друг друга терпеть не могут. Почему вы меня не остановили, когда я передал ему ваше право на танец?
— Если проклятье всё-таки есть, то ваше согласие и наоборот запрет как-то повлиял бы на них? — спросил я, отмечая, что братья не на шутку встревожились. Всё-таки, похоже, эта «роковая страсть» гадость редкая.
— Нет, не повлияло бы, — медленно ответил Павел. — Я попрошу бабушку посмотреть, она лучше нас всех в этом разбирается. И ещё, Андрей Михайлович, у вас есть предположение, кто мог им так удружить?
— Предположительно Софья Макеева, в качестве последнего подарка, но я, если честно, не уверен. Больше подозреваемых у меня пока нет. Не припомню никого, кто бы так сильно ненавидел их обоих. С последним они сами прекрасно справляются. Вообще, как-то это слишком изощрённо, на мой взгляд. Ладно бы граф с Натальей испытывали друг к другу влечение, или хотя бы относились равнодушно, а так… Словно кто-то воды в кипящее масло плеснул, — и я развёл руками.
— Очень точное определение, — мрачно заметил Олег. — И вы правы, это точно не Софья. Графиня была мстительной и коварной женщиной при жизни, и, скорее всего, осталась таковой после смерти, но роковую страсть может наложить только живой человек.
— Причём женщина, — добавил Павел. — Такое вот у него интересное ограничение.
— Может быть, хотели отомстить кому-то одному из них? И у Александра Макеева, и у Натальи Павловны очень много недоброжелателей, — выдвинул я предположение.
— Да что гадать, нужно проверить, есть ли проклятье или нет, — Павел стукнул кулаком по спинке кресла, за которым всё ещё стоял. — У меня к вам просьба, Андрей Михайлович, если выяснится, что мою дочь прокляли и именно этой дрянью, сделайте так, чтобы она на какое-то время оставалась в Блуждающем замке. Скоро к вам присоединится Костя, и я попрошу его проследить, чтобы это всё не зашло слишком далеко. Это не на долго, — он поднял руку, видя, как сжались у меня зубы и на лице сыграли желваки. — Пока мы не найдём мерзавку, сделавшую это. Вам, как её сюзерену, запереть Наталью в замке будет проще всего.
— А если вы не найдёте проклинательницу? — спросил я, сложив руки на груди.
— Это не растянутое во времени проклятье, — тихо ответил Павел. — В любом случае всё так или иначе закончится в ближайшие три месяца.
— Твою мать, — я потёр подбородок. — Ладно, хорошо, я попытаюсь дать вам больше времени, чтобы найти эту женщину и заставить снять проклятье. Но на многое не рассчитывайте, Наталья не из тех, кого можно удерживать насильно в четырёх стенах. А скандалить с ней я не собираюсь.
— Мы постараемся, — кивнул Павел. — Существуют методы выявления проклинателя, но нужно сначала убедиться, что проклятье существует.
— Так, пойду-ка я поищу бабушку. Кажется, её видели в последний раз возле стола с закусками, — граф Беркутов поднялся и быстро направился к выходу. Павел поспешил за ним.
Я не успел оглянуться, как остался один. Разглядывая покрытый сукном стол, снова потёр подбородок. Да, ситуация. А может, ну его этот бал? Здесь посижу ещё пару часов, подумаю, пока кому-то не приспичит воспользоваться комнатой для личной встречи или проведения переговоров. Кто бы что ни говорил, но основные дела решатся сегодня именно здесь. Бал и танцы — это романтика для восторженных девочек, бегающих сейчас по залу в белых платьях, а для их отцов — это прежде всего место, где можно встретиться со всеми нужными людьми и составить предварительные договорённости.
— Ладно, сиди не сиди, а выбираться отсюда надо. Ты же не забыл, Андрюша, что хотел этот бал ещё и по его прямому назначению использовать и присмотреться к девушкам? Возможно, там сейчас твоя будущая жена где-то стоит одна-одинёшенька, какую-нибудь колонну подпирает, — пробормотал я и решительно вышел из комнаты.
Когда я закрывал дверь, то заметил, как свет начал постепенно затухать, пока не погас совсем. Да, на различных высококлассных артефактах в этом доме точно не экономили.
Мимо пробежали две очаровательные девушки, обстреляв меня томными взглядами. Я улыбнулся им и начал осматриваться по сторонам. Кого бы пригласить на следующий вальс? И почему я умею танцевать исключительно этот танец?
— Андрей Михайлович, позвольте представить вам князя Мишина, Георгия Петровича, советника по особым поручениям Отдельного подразделения Имперской канцелярии, — раздался слева тихий голос князя Первозванцева. Я на мгновение прикрыл глаза, а открыв их, медленно повернулся.
— Приятно познакомиться, — дежурная фраза слетела с языка автоматически. Князь Мишин сдержанно кивнул и протянул:
— Так это и есть частный детектив второго ранга Громов. А скажите мне, Андрей Михайлович, почему вы решили, что к тем преступлениям, расследовать которые меня пригласили, нежить не имеет отношения?
— Потому что они мне сами об этом сказали, — ответил я довольно любезно. — Я ведь детектив именно второго ранга. Разговаривать с нечистью и нежитью, в том числе брать у них показания, входит в мои обязанности, — добавил я, полюбовавшись его слегка вытянутой физиономией. Мишин поджал губы, и мне пришлось сосредоточиться на разговоре, потому что вечер, похоже, перестаёт быть томным.
* * *
Катерина прижалась грудью к плечу Дерешева и прошептала:
— И как долго мы будем здесь сидеть?
— Пока не поймаем вора, или же пока не поймём, что
