Олег, — Бергер усмехнулся.
— Я понимаю, — он улыбнулся. — Но… В общем, буду должен.
Дерешев никогда бы не признался, что хочет именно сегодня поймать проклятую мышь, или кто это сидел у мешка с гречкой, чтобы завтра ночью устроить засаду с Катериной, точно зная, что им никто на этот раз не помешает.
— Ладно, — махнул рукой Сергей. — Каждый с ума сходит по-своему. Пойдём поохотимся, но, Олег, если Громову не удастся на балу расколоть Доскова, то ты поможешь мне выбить из этого слизняка всю необходимую нам информацию.
— Нет, уволь, ничего я выбивать ни из кого не буду, — Дерешев поднял руки и помотал головой.
— Это фигуральное выражение, — с досадой пояснил Бергер. — Просто рядом постоишь, как очень весомый аргумент в нашем небольшом споре. Он тебя знает и побаивается, и не безосновательно, чего уж там. Так что шансы разговорить Доскова в твоём присутствии у меня возрастут в разы. Ну что, согласен?
— Да, согласен, — и оборотни ударили по рукам. — Идём? — и они практически неслышно направились к складу с гречкой, ощущая себя при этом полными идиотами.
Глава 9
Вдовствующая графиня всё ещё стояла у стола с закусками и старательно выбирала угощение. Когда я подошёл, она указала на какие-то замысловатые розочки и произнесла, не глядя на меня:
— Вот это съешьте, вкусно, и совершенно точно не запачкает вашу одежду. Даже если Аркашка Веснин не протрезвеет или успеет опохмелиться по дороге из сада обратно в зал, — Ксения Сергеевна наконец повернулась и посмотрела на меня. — Его почему-то постоянно тянет к столу, даже не знаю, с чем такое тяготение может быть связано.
— Надо отдать распоряжение слугам, чтобы они его на подходе ловили, — ответил я, подхватывая рекомендованную закуску и отправляя её в рот.
— В том-то и дело, Андрей Михайлович, что для таких, как Аркадий, в соседней комнате поставлен специальный стол, на котором даже тарелки с салатами расставлены, всё, как они любят. Но конкретно Веснина постоянно несёт в бальный зал, — графиня покачала головой, снова поворачиваясь к столу. — Но если он додумается вползти обратно через ту дверь, через которую лишил нас своего общества, то вы всё ещё сможете посмотреть, как он будет ползать по полу, извиняясь передо мной. Хотя я почти уверена, что он делает это только потому, что не может самостоятельно подняться на ноги.
— По-моему, вы к нему слишком строги, — пробормотал я и взял ещё одну розочку, состоящую из как-то хитро скрученного кусочка мяса с начинкой из какого-то острого сыра. — Возможно, Аркадий действительно раскаивается. Он, кстати, кто? Я не помню Весниных среди своих соседей.
— К несчастью, это наши соседи, — фыркнула Ксения Сергеевна. — Аркашка, например, предпочитает вести жизнь богатого бездельника. Ждёт, когда его отец помрёт, чтобы продолжать ничего не делать, но уже будучи бароном. Попытался было стать повесой, но почему-то не получилось.
— Даже интересно, почему? — я с постной миной съел очередную закуску. — Мне вот эти нравятся, — сообщил я, указав на миниатюрные бутерброды.
— Они же с чесноком, — графиня внимательно посмотрела на меня. — Вот у вас, Андрей Михайлович, есть все шансы стать тем самым повесой, которым не удалось сделаться Аркашке. Но вместо того, чтобы волочиться за юбками, вы едите эту гадость с чесноком.
— Возможно, я делаю это сознательно, — заметил я, отправляя в рот ещё один бутерброд. — Лишая себя совершенно намеренно общества прелестниц.
— Зачем? — Ксения Сергеевна очень натурально удивилась.
— Потому что я не умею танцевать ни одного другого танца, кроме вальса, — ответил я ей доверительным тоном. — И, кстати, насчёт соседей, по мне так лучше почти безобидный Веснин, чем тот же граф Макеев.
— Вы хозяин Блуждающего замка, Андрей Михайлович, — снисходительно сказала графиня. — А соседство такой, не побоюсь этого слова, аномалии, не может не сказываться на ваших соседях. Хотя иногда мне кажется, что Макеевы — это своего рода аномалия и ваше наказание.
— За что? — невольно вырвалось у меня.
— Для восстановления вселенской справедливости, — Ксения Сергеевна подняла вверх указательный палец.
— Ах, ну раз для восстановления справедливости, тогда да, тогда конечно, — я вытер руки салфеткой и развернулся к ней. — Ваш сын рассказал вам о Наталье и о том, что её, возможно, прокляли?
— Да, Олег меня предупредил, что желательно проверить девочку, — графиня внимательно посмотрела на меня. — Как вы думаете, Андрей Михайлович, почему я здесь торчу половину вечера? Я жду, когда представится возможность проверить Наташу. Проблема в том, что это поганое проклятье нужно проверять на обоих проклятых. Мне нужна не только Наталья, вон она, кстати, — и Ксения Сергеевна махнула куда-то в сторону тростью.
Бросив взгляд в том направлении, я действительно увидел Наталью Павловну. Она стояла возле стола с напитками, и какой-то ухажёр подавал ей бокал с напитком. По-моему, это был тот самый юнец, который хотел убить меня взглядом, когда я выводил её танцевать.
— Мне почему-то казалось, что достаточно проверить одного из пары, — задумчиво пробормотал я, снова поворачиваясь к графине, не сводившей неодобрительного взгляда со своей правнучки.
— Андрей Михайлович, я, пожалуй, буду обращаться к вам на «ты». Мне надоело выкать. Это вызывает у меня изжогу. А мне подобное состояние не полезно, что бы там ни говорил Волков, — сказала Ксения Сергеевна безапелляционным тоном. — Так вот, Андрей, ты мужчина и не понимаешь некоторых тонкостей исключительно женских проклятий.
— Да я, собственно, вообще ничего в проклятьях не понимаю, — и я ей улыбнулся.
— Это плохо, но поправимо. Я как-нибудь тебя навещу, и мы подробно разберёмся в этой сложной, но необходимой для детектива теме, — когда она это сказала, я внутренне содрогнулся, но ни один мускул не дрогнул на моём лице, выражающем в этот момент искренний восторг от подобной перспективы. — «Роковую страсть» можно выявить, но только сразу у обоих проклятых. Когда они находятся друг от друга на приличном расстоянии, это невозможно сделать.
— А разве проклятье не тянет их друг к другу? — спросил я, вновь бросая взгляд на Наталью.
— Ты сейчас видишь рядом с моей правнучкой Макеева? — графиня прищурилась. — Если бы всё было так просто…
— Тогда
