Головокружение практически сразу начало проходить, и это было на самом деле хорошо. Протянув пустую посудину Волкову, я открыл было рот, чтобы поблагодарить целителя, но он не дал мне сказать ни слова. Аккуратно вернув склянку в свой саквояж, Никита Евгеньевич резко повернулся ко мне и процедил:
— Почему вы не сказали мне, что являетесь магом? Я как последний идиот пытался найти повреждения головы, или что-то в этом роде. Но кроме мелких порезов, оставленных осколками, ничего не находилось! Я начал ощущать собственную неполноценность, потому что даже удар, настигший вас из-за слишком большого потрясения, почему-то не находился! И когда я уже хотел предаться отчаянью, кто-то сверху надоумил меня проверить вас, Андрей Михайлович, на магическое истощение.
— Мне говорили, что у меня не может быть истощения, — перебил я его, наклонив голову к одному плечу, потом к другому. Посмотрел на Волкова, и мне почему-то расхотелось вставать. Никому хуже не будет, если я ещё немного полежу.
— А я его и не нашёл, энергии, текущей по каналам, вполне достаточно. Но я увидел небольшие зазоры, из чего сделал вывод, что энергии всё-таки не хватало, но это могло произойти только в одном случае: если каналы внезапно резко расширились! — Волков уже не сдерживал себя. Ещё немного, и начнёт слюной брызгать.
— Никита Евгеньевич, говорите, пожалуйста, потише, — шикнул я на него. — Я сам пока не разобрался со своими каналами, так что знать о них посторонним необязательно.
— Наличие дара сложно сохранить в тайне, Андрей Михайлович, — покачал головой Волков. — К тому же одарённый человек всегда стоит на полступени выше неодарённого…
— Ой, вот только не надо про это, — я поморщился. — В конце концов, посмотрите на этого придурка Веснина, из-за которого на меня люстра упала!
— Туше, — Волков развёл руками. — К сожалению, тут мне вам возразить нечего. Многие носители дара относятся к нему как к должному, не развиваясь и не уж и часто к нему обращаясь, — он замолчал на секунду, потом продолжил: — Если вы так хотите, то я ничего не скажу, но, повторяюсь, скрывать это сложно. Хотя вам как-то удалось, — добавил он задумчиво, потом тряхнул головой и закрыл свой саквояж. — Ну что же, прошу меня извинить, но существуют более нуждающиеся в моих услугах пациенты. А вы, Андрей Михайлович, всё ещё просто неприлично здоровы.
Он подхватил саквояж и направился к двери, но я его остановил.
— Никита Евгеньевич, а где ваша Наденька? Как-то странно видеть вас без неё.
— Надя небезуспешно сдерживает желающих навестить вас, — хмыкнул Волков. — И, уверяю, ей это даётся с трудом. Правда, я ожидал увидеть больше девиц, ну да ладно, можно это списать на то, что вы успели представиться немногим.
— Да я вообще не успел ни одной девице представиться, — буркнул я, и попросил: — Никита Евгеньевич, позовите, пожалуйста, моего помощника, пока Беркутовы не набежали. Мне ему нужно пару распоряжений отдать, прежде чем покинуть эту комнату.
— Хорошо, — Волков пожал плечами и открыл дверь. — Тем более что ваш помощник как раз за дверью стоит.
— Да, скажите остальным, что я при смерти, и Свиридов мне нужен, чтобы завещание составить, — крикнул я целителю вслед, но он, кажется, меня не услышал.
Дверь не успела закрыться, когда в комнату вошёл Свиридов. Он осторожно подошёл к постели, в которой я сидел, и с тревогой посмотрел на меня.
— Как вы, Андрей Михайлович? — спросил он тихо, заглядывая мне в глаза.
— Бывало и хуже, — признался я, потирая шею, и начиная разглядывать комнату, в которую меня принесли. Довольно просторная, кстати. Кроме кровати здесь вполне умещались шкаф, стол со стульями и пара небольших диванчиков возле стен. А вон та дверь, наверное, вела в ванную комнату. Что сказать, о гостях Беркутовы вполне заботились.
— Вы хотели меня видеть, Андрей Михайлович? — всё так же тихо спросил Свиридов.
— Да, Коля, — я перестал осматриваться по сторонам и перевёл взгляд на него. — Гости после происшествия разъехались?
— Что вы, нет, конечно, — Николай, видя, что со мной действительно всё нормально, улыбнулся. — Люстру убрали, осколки смели, пол протёрли, и все гости, вышедшие в этот момент в сад, вернулись. Бал как раз в полном разгаре. Это же так интересно на самом деле, обычно на таких балах мало что происходит.
— Да, Громов, ты сегодня здорово повеселил и гостей, и хозяев. Гонорар что ли у Беркутовых затребовать, как главному клоуну? Как думаешь? — последний вопрос я задал внимательно слушавшему меня Свиридову.
— Не дадут, — уверенно ответил он. — Но вы вполне можете поставить на того неудачника, которого Ксения Сергеевна сегодня точно прибьёт, и заработать много денег. После такого, удача точно должна быть на вашей стороне.
— А что, кто-то ещё пострадал? — я приподнял бровь, удивлённо глядя на Николая.
— Аркадий Веснин, — философски вздохнул Свиридов. — Её сиятельство, Ксения Сергеевна, его своей тростью несколько раз ударила. Но он сознания не терял, поэтому ему целителя не вызывали.
— Мне вдовствующая графиня нравится всё больше и больше, — я ухмыльнулся. — Ладно, это лирика. Найди Доскова и скажи ему, что послезавтра я приеду. Пусть приготовит то, что я просил. Да, предупреди: если его не будет дома, то я подожду, и буду ждать, сколько придётся. Потому что второй раз ради него я в Дубровск не поеду.
— Эм, — протянул Свиридов. — А как всё это сказать помягче?
— Не надо мягче. Досков тебя не поймёт. Точнее, поймёт неправильно, и мне действительно придётся ждать его до посинения, — я покачал головой и прислушался к ощущениям. Не кружится, Волков действительно знает своё дело. — Когда поговоришь с ним, найди Гришу, и будьте готовы уезжать, что-то я навеселился уже по самое не могу.
— Хорошо, я всё сделаю, Андрей Михайлович, — и Николай вышел из спальни.
Этого момента словно ждала вдовствующая графиня, чтобы войти. Она прикрыла дверь, шикнув на кого-то и подошла к кровати, держа трость под мышкой. Оглядевшись, она сделала замысловатый жест рукой, и стоящее возле стены кресло подъехало к ней. Здорово, надо научиться такому заклинанию, как только я пойму, что произошло с моими каналами. Присмотревшись, я увидел затухающий шлейф голубоватых искр. Так, это что-то с использованием воздуха, если не
