Задний двор был очень красив. Вдоль дорожек цвели поздние нарциссы всевозможных оттенков, -от желтого до нежно-кремового. Воздух был наполнен ароматом роз, легкий бриз покачивал пестрые соцветия дельфиниума и водосбора. Это место было волшебным, и Марджи всегда его любила.
— Тебе здесь нравится, не так ли? — спросил он.
— Очень.
— Раньше мне тоже нравилось. — Повернувшись, он пошел по извилистой каменной дорожке в глубь сада. Марджи последовала за ним, радуясь, что он наконец-то соизволил с ней поговорить.
- В детстве я любил приезжать сюда, общаться с Саймоном.
- Саймон говорил, что твои родители погибли, когда тебе было двенадцать. Должно быть, тебе было очень тяжело. — Сама она даже не помнила своих родителей, но ей рассказывали, что они погибли в автокатастрофе, когда ей было три года. Она бы все отдала за несколько лет родительской любви, которые были у Хантера.
- Да. - Остановившись, он запрокинул голову и посмотрел на облака, плывущие по небу, затем снова пошел. - Затем я переехал сюда. Мне здесь было очень хорошо, - признался он, рассеянно коснувшись соцветия дельфиниума. — Имение очень большое, настоящее раздолье для мальчишки-сорванца.
- Могу себе представить. - Хотя на самом деле не могла. Воспитывавшаяся в нескольких приемных семьях, Марджи и мечтать не могла о таком месте, как это.
Словно угадав направление ее мыслей, Хантер остановился, оглянулся и спросил:
- Ты откуда?
- Из Лос-Анджелеса, - ответила она, надеясь, что он не будет дальше ее расспрашивать.
Хантер кивнул.
- Тогда ты можешь понять, почему Спрингвилл кажется мне таким маленьким.
- Именно это меня и привлекло, когда я впервые сюда приехала, чтобы претендовать на место помощницы Саймона. Я влюбилась в Спрингвилл с первого взгляда.
Это было именно такое место, о каком мечтают одинокие люди. Место, где все друг о друге заботятся. Где каждый человек считает себя нужным. Но она не стала ему всего этого говорить.
- Мне нравится, что он маленький. В больших городах тебя никто не знает.
- Так это же хорошо. - Хантер улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. - Эта анонимность дает ощущение свободы. Никому нет дела до того, из какой ты семьи и чем занимаешься.
— Точно, — спокойно произнесла она.
- Это упрощает жизнь, - сказал Хантер. - Из-за этого ты и пошел в спецназ ВМС? Чтобы упростить себе жизнь? — усмехнулась она.
Хантер издал короткий смешок.
- Нет.
— Тогда чего ты хотел?
— Какое тебе до этого дело? — Остановившись, он посмотрел на нее, и Марджи увидела в его глазах множество противоречивых эмоций, в которых не смогла разобраться.
— А вот я знаю, почему ты согласилась на предложение Саймона. Пять миллионов на дороге не валяются. Какое тебе дело до всего остального, если тебе не придется за них работать?
Эти обидные слова подействовали на Марджи как пощечина.
— Я уже говорила тебе, что пошла на это не ради денег.
— Да, говорила.
— Но ты мне не поверил.
— Потому что я тебя не знаю.
Откинув назад свои темно-рыжие кудри, растрепанные ветром, Марджи посмотрела на него и обнаружила, что разрывается между желанием поцеловать и ударить его.
— Неужели так трудно поверить в то, что я могла полюбить это место? Что я могла полюбить Саймона?
— Я просто не понимаю, какую выгоду можно из этого извлечь помимо денег, — сказал Хантер. -Если только ты, конечно, не нацелилась на имя Кэботов.
Неожиданно все встало на свои места.
— Так вот в чем дело? Ты поэтому уехал? Ты не хотел быть Кэботом? Почему? Неужели так ужасно иметь семью? Быть частью чего-то?
Хантер стиснул зубы. На его щеках задергались желваки, словно он боролся со словами, которые были готовы сорваться с его языка. В конце концов он не сдержался.
— Да, в этом городке трудно быть Кэботом, — признался он. — Все рассчитывают на то, что ты обеспечишь их рабочими местами. Заискивают перед тобой. Думают, раз ты живешь во дворце, значит, ты принц. Меня совершенно не прельщало быть первым парнем на деревне.
Марджи рассмеялась. Когда Хантер нахмурился, она подняла руку, чтобы помешать ему дальше нести эту чушь.
- Прошу тебя, перестань. Я слышала множество историй из твоего детства, и никто из этих людей не говорил о тебе как о принце. Обычно истории начинались так: «Хантер всегда был сорвиголовой» или «Хантер перебил мне столько окон, что пришлось забить их досками».
Он нехотя улыбнулся.
— Все это правда, но...— Остановившись, он оглядел красивый, как на открытке, сад и стены особняка, поблескивающие в лучах полуденного солнца. — Саймон хотел, чтобы я стал следующим правителем империи Кэботов. А я хотел большего. Хотел выйти в большой мир и добиться чего-то самостоятельно. Мне претило торчать в четырех стенах и заниматься бизнесом, как мои прадед, дед и отец.
— Поэтому ты уехал, — мягко сказала Марджи. - От своих друзей. От своей семьи.
Она даже не попыталась скрыть осуждение, и на Хантера это подействовало. Его плечи напряглись, взгляд был полон гнева.
— То, чем я занимаюсь, имеет большое значение.
— С этим я не спорю, — сказала Марджи. — Как я могу? Ты рискуешь жизнью ради безопасности страны. Ради всех нас.
— Почему мне кажется, что за этим последует «но»?
— Но, — нарочно подчеркнула она, — битвы меньшего масштаба так же важны, Хантер. Ежедневная работа: помощь другим, забота о близких. Это не менее почетно. Не менее значимо.
— Я этого и не говорил, — произнес Хантер тихим хриплым голосом, похожим на расплавленный мед.
— Тогда почему ты не видишь, что в тебе здесь нуждаются?
Он поежился, словно ему было неудобно, и у Марджи появилась надежда, что ей удалось до него достучаться. Как офицер ВМС, Хантер знал свои обязанности и четко их выполнял. Разве Саймон не рассказывал ей с гордостью о том, кем стал его внук. Разве она сама не видела, как все в доме к нему относились? Хантер был настоящим героем. Теперь ей лишь осталось убедить его в том, что этому городу — и Саймону — их герой нужен был дома.
Когда она уедет, Саймон снова останется один, а жители Спрингвилла впадут в отчаяние без поддержки Кэботов. Неужели Хантер не понимал, что интересы его семьи, его города должны быть превыше его любви к приключениям.
Он отвел взгляд, словно ему было стыдно за свои слова.
- Остаться было бы не в моем характере.
Марджи этому не поверила. Она знала, что Хантер был не из тех, кто бежит от обязательств. Разве он не отдавал все своей стране?
