Хантер рассмеялся.
— Обалдеть! Ты шериф? После всего, что мы с тобой здесь вытворяли в юности, эти люди избрали тебя?
Кейн улыбнулся во весь рот.
— Думаю, они поняли, что плохих парней может ловить только плохой парень.
Кивнув, Хантер посмотрел на жену, и в этот момент классический рок-н-ролл сменился медленной джазовой композицией.
— Как давно ты вернулся?
— Полтора года назад. Во время своего последнего отпуска я познакомился с Донной и потерял голову, Хант. — Он улыбнулся и покачал головой, как будто все еще не мог поверить своему счастью. — Никогда не знаешь, когда это случится, но я рад, что случилось. — Немного помедлив, он кивнул. — Поэтому, когда истек срок моего контракта, я вернулся домой, стал шерифом и женился на Донне.
— Значит, больше никаких приключений? — Хантер взял у друга бутылку пива и сделал глоток.
— Шутишь? — рассмеялся Кейн. — Каждый день с Донной приключение. Это лучшее, что когда-либо со мной происходило. Впрочем, зачем я тебе все это говорю, — Кейн взял назад свою бутылку, — ты и сам все прекрасно знаешь.
— Да. — Хантер посмотрел на Марджи, которая с улыбкой слушала подошедшую к ней пожилую женщину.
На мгновение он подумал, что было бы, если бы он был женат по-настоящему. Если бы так же был уверен, что Марджи принадлежит ему, как Кейн уверен в Донне? Перестал бы он в один прекрасный день ненавидеть этот город и женщину, поймавшую его в ловушку.
Нахмурившись, Хантер спросил себя, не было ли в словах Марджи доли правды. Возможно, он действительно бежал от ответственности, заменял одну на другую.
— Ладно, дружище, рад был тебя повидать, - сказал Кейн. — Загляни на неделе ко мне в участок, поболтаем. Пойду потанцую со своей женой.
— Давай, — кивнул Хантер, хотя едва слышал, что сказал его друг. Он был слишком занят, наблюдая за тем, как люди один за другим подходят к Марджи, разговаривают с ней, смеются, обнимают ее. Эта женщина притягивала к себе как магнит. Было это мастерство мошенницы, подумал он, или природная доброта, к которой так тянулись люди?
— Знаешь, — сказал Кейн, хлопнув его по плечу, — мне вообще не следовало с тобой разговаривать, учитывая обстоятельства.
— Почему?
— Потому что с тех пор, как твоя Марджи рассказала Донне и остальным женщинам о вашем медовом месяце на Бали... — Брови Кейна поднялись, он насмешливо фыркнул. — Скажем, эти истории заставили остальных мужей в городе чувствовать себя вторым сортом по сравнению с тобой.
Бали? Значит, Марджи сочинила истории о том, как они наслаждались жизнью на тропическом курорте? Несомненно, она представила его в романтическом свете. При мысли о пикантных подробностях этих историй он улыбнулся.
— Что я могу тебе сказать, Кейн? — ответил он. - Я всегда был парень не промах.
— Это точно, Хант. - Кейн снова похлопал его по плечу. - Знаешь, тебя здесь очень не хватало. Я рад, что ты вернулся, дружище.
— Я тоже рад, — машинально ответил он и неожиданно понял, что впервые не лгал, когда произносил эти слова.
Марджи почти физически ощутила на себе взгляд Хантера. Злился ли он на нее до сих пор за то, что она наговорила ему вчера? Не то чтоб он этого не заслужил, сказала она себе, расставляя вместе с Дженной Картер подносы с десертом. Она вспомнила, какое у него было выражение лица, когда она назвала его трусом.
Даже сейчас ее передергивало при мысли об этом. Ей следовало выразиться помягче. Да, Хантер оставил Саймона и город, который в нем нуждался, но трусом он все же не был. Он был сильным, уверенным в себе и смелым. А также надменным, самодовольным и совершенно невыносимым, поспешно добавила она, пока не начала его защищать,
В конце концов, он все еще считал ее мошенницей, намеревающейся обобрать Саймона. Она перевела взгляд на пожилого мужчину, разговаривающего за одним из столиков со своими друзьями. Его лицо сияло.
Саймон. Ей будет очень его не хватать, когда она уедет. И, да поможет ей Бог, Хантера ей тоже будет не хватать. Каким-то образом этому мужчине удалось проникнуть в ее сердце, заставить ее желать его, несмотря на то что он считал ее воровкой. Марджи, какая же ты идиотка, сказала она себе.
Миссис Бэнкс сказала что-то насчет праздника в начальной школе в следующем месяце, и Марджи лишь кивнула в ответ. В следующем месяце ее здесь не будет. Осознание этого было мучительным, и она похоронила свою боль в огне, который разжег в ее сердце взгляд Хантера.
Как бы ей продержаться до конца вечера? Внутри у нее все дрожало, губы заболели от улыбки, которая внезапно стала натянутой. Она лишь надеялась, что никто не заметит, что ее сердце разбито.
Хантер обходил толпу по периметру. Некоторые из присутствующих окликали его, но он кивал и проходил мимо. В голове у него все еще звучали слова Кейна. Он был не в настроении разговаривать и решил поискать для себя уединенное место и продолжить наблюдение. Он двигался осторожно, стараясь никого не задевать и не привлекать к себе внимания. Вдруг его взгляд упал на Саймона, болтавшего за столиком у танцпола со своими приятелями. Старики собрались вместе, чтобы вспоминать прошлое и строить планы на будущее, которое большинство из них не увидит. Его грудь пронзила острая боль, когда он осознал, как стар был его неутомимый дед. Сколько ему осталось? Сколько времени еще он сможет провести с человеком, который был его единственным родственником?
Стиснув зубы, Хантер перевел взгляд с Саймона на Марджи. Как обычно, она была в центре всеобщего внимания и улыбалась так, словно в ее голове не было ни одной тревожной мысли. Все свои переживания она вывалила на него вчера.
В глубине души он признавал, что заслужил некоторые из ее упреков, и это выводило его из себя. Он продолжал наблюдать за тем, как она приветствует людей, тепло улыбается им. Всем, кроме него.
Вдруг до него дошло, что в этом была только его вина. Он не хотел к ней привязываться. Не хотел ее желать. Не хотел заглядывать глубже, боялся увидеть там что-то, что изменит его отношение к ней. Она мошенница. Таково было его первое мнение о ней. Так было проще считать и дальше.
Их брак был ненастоящим. Он ничего ей не обещал и по окончании отпуска уедет, чтобы принять участие в очередной спецоперации.
А кто будет заботиться о Саймоне, спросил его внутренний голос.
Должно быть, у него был совсем не праздничный вид, поскольку люди расступались, пропуская его. Он был им благодарен. Ему хотелось уйти. Больше никаких дружеских разговоров. Все, чего ему сейчас хотелось, — это пережить сегодняшний вечер, вернуться домой и открыть бутылку скотча.
