хочет: какое счастье, ведь тогда ему достанется и наследство Кушнеров. Тьфу, мне противно отдавать в их торгашеские лапы даже несуществующего ребенка!
— Я перегнул, принцесса. Хочешь, я на колени встану? Хочешь дам тебе побить свою самую дорогую машину? Сам вложу в твои руки кувалду и оторвись хорошенько… Да что угодно! Ну, вот что ты хочешь?
— Развод.
— Нет. Нет. Нет! — отрицает яростно. — У нас будет ребенок. О разводе теперь вообще не может быть и речи. Я тебе докажу, что наш брак не был ошибкой. Просто дай шанс. Последний…
Конечно, это была не ошибка, он-то не просчитался. И мамочка тоже не просчиталась. Подсчитывают денежки и довольны. Плюс Бергман себе в уродских развлечениях не отказывает…
Вот зачем я полезла к нему? Только свою уязвимость показала и хуже сделала… Надо было просто молча собрать вещи и уйти, пусть бы и дальше Заек своих трахал…
Голова закипает: никакого выхода из сложившейся ситуации я не вижу!
А потом как молния на темном небосклоне мелькает идея… Ужасная идея, но такая манящая…
Боже, как я раньше не догадалась! Это же выход…
Мне просто нужно стать…вдовой .
Избавлюсь от мужа, который перешел границы, и стану безутешной вдовой.
Все вокруг только и твердят, какой у нас был красивый и страстный роман, и если я решу носить траур по мужу, все это поймут…
Глава 22
Натан
— С каких это пор ты стал Яном Лавровым?
— Что, прости?
Приятель со вздохом берет бумаги и показывает мне нижнюю часть трехстороннего соглашения.
— Ты расписался и за себя, и за меня, и, как говорится, за того парня.
Протираю глаза: Лавров Ян прав. Я расписался всюду, где только можно и где нельзя!
— Проклятие! Попрошу, чтобы подготовили новые экземпляры, — тянусь к телефону, отдав распоряжения.
Приятель задумчиво на меня смотрит.
— Что с тобой? Ты сам не себя не похож.
Может быть, Ян прав… Я себя не узнаю.
Я будто в агонии. Я горю, но огонь ледяной.
Впервые не знаю, что мне делать.
— Ты же папаша со стажем, Ян.
— Йес, у меня двое детишек. Одиннадцати и девяти с половиной лет. Валяй, спрашивай.
— Что ты почувствовал, когда узнал, что станешь отцом?
На губах Яна расползается немного ностальгическая улыбка.
— Первого мы не планировали. Но и не всегда предохранялись, как следует. Была вылазка в горы, кто-то спиздил наш рюкзак на вокзале. Там были оральные контрацептивы, аптечка, антигистаминные и презервативы. Нам надолго запомнилась та вылазка. Меня покусали насекомые, и моя рожа распухла вот так… — показывает руками в стороны от своего лица. — Наверное, я выглядел тем еще уродцем, и будто бы в утешение, Лана не скупилась на секс. Как итог, после той поездки она забеременела… Я был в приятном шоке, но именно тогда я понял, что готов прожить с этой женщиной целую жизнь. И когда я взял на руки дочку, все… Не знаю, как описать. Это навсегда.
Занятно, конечно, но на свой вопрос я так и не получил ответа.
— А почему ты спрашиваешь? — интересуется Ян. — Неужели твоя жена беременна?
— Да, — отвечаю скупо.
— Незаметно, что ты рад. Вы все еще в ссоре после ее выходки?
— В ссоре ли мы?! Атомная зима теплее, чем наши отношения.
Я не беспокою Сару, как и обещал. На семейном ужине пришлось выкручиваться, что жена плохо себя чувствует. Но паршиво себя чувствую только я, мне не по себе. Я даже спать не могу, а Сара…
Не знаю, но она мне видится еще красивее, чем раньше.
Красивая, но хрупкая. Мне жаль, что я перегнул и поддался темной стороне натуры.
Я не понимаю, что на меня нашло. И не могу найти выход из тупика.
Ни один способ не работает… Мои подарки остаются невостребованными, мои клятвы ничего не стоят, мои договоры приравниваются к фантикам, и моя фантазия сдается.
Чем еще я могу порадовать жену?! Как доказать ей свою искренность?!
— До сих пор?
— Она не ведется на подарки и шарахается от меня в сторону, как от опасного сумасшедшего. Мы живем раздельно. Раньше виделись только при большом скоплении людей. Сейчас не видимся вообще. Она в башне.
— В какой башне? — хмурится Ян. — Уехала, что ли? Заперлась? И ты сдался?
— Я не сдался. Но моя настойчивость… бесполезная. Ты когда-нибудь бросал горох об стену? Вот я сейчас горошиной себя чувствую. Мелкой, тупой горошиной… А я не привык быть горошиной! Я, блять, стена… Скала.. — опускаю лицо в ладони, полные скорби и бессильного отчаяния.
Нахрена я все это придумал?! Проучить решил! Кого? Сарочка досталась мне невинной, сладкой… Она умная девочка, но со мной была открытой и доверчивой. Наедине со мной.
У меня все было. Я вдруг понимаю, что у меня… было все!
И я все просрал.
— Короче, уходи. Ты мне не помогаешь. Договор подпишу, пришлю через водителя, — вздыхаю.
Тошно чувствовать себя таким. Еще хуже, что другие это видят и понимают.
— Неудивительно, что жена не хочет тебя видеть. Ты же просто невыносим! Чуть что не по-твоему, прогоняешь всех и бесишься, и не можешь пережить себя самого в момент поражения! — поднимается Ян. — Привык трахать эту жизнь? Теперь она трахает тебя. Возвращает, так сказать.
— Ты до хуя умничаешь! Что, уже со своими проблемами разобрался?
— Нет. Все только запуталось. И я дошел до точки понимания, где проебался.
— И где же ты проебался?!
— Это уже мое дело. Мое и моей жены… Только нас касается. Сорри, но понимание моих собственных ничего не даст тебе, — Ян уходит с этим невыносимо умным видом. — А ты? Понял, где проебался? С чего все пошло не так? Ну, с чего? Где точка отсчета? Как Сара узнала о твоих старых интрижках? Ни с того ни с сего начала разнюхивать и пытать твоего водителя? А с хера ли ей было так делать, если ты был безупречным мужчиной, женихом и мужем? Давал ли повод для сомнений? Нет? Или да? Если давал, то схавай свои ошибки. Если нет,
