У нас брачный контракт. Я дурак, что ли… Все четко.
— Ну, тогда хули ты приплетаешь в ее мотивы расчет, которого нет?!
И правда, чего это я… Я же предлагал ей договоры, гарантии, многое предлагал… Она даже видеться со мной отказывается, и мы так ничего и не подписали.
И сам я ничего не написал. От себя. Ни завещания в ее пользу, ни договора, ни дарственной. Все лишь на словах, мол, если ты хочешь, если тебе надо, то вот, пожалуйста... Выходит, даже здесь я себя обезопасил. Свои чувства понятней и ближе.. Свой покой и комфорт — вот, чего я боюсь лишиться, отдавшись на волю чувствам.
Мне даже признавать не хотелось, как сильно я увяз! Я все делал на отвали и с видом, мол, если тебе надо, то я извинюсь… Ради дела! Она это поняла еще с момента, когда испортила все мои машины. И потому так негативно принимала все мои последующие подарки и попытки извиниться, видя в них голый расчет, а не чувства…
Прозрел.
От чувств к ней, как от лавины, не скрыться, не вильнуть в сторону, а я пытался… И мои попытки сберечь собственное сердце нетронутым привели к тому, что жена вообще перестала верить в меня настолько, что не видит смысла разговаривать, даже пытаться не стоит… Со мной. С тем, кто играл и менял роли, улыбался и лгал, подсчитывал выгоду каждого действия.
— Что ж, за все нужно платить. Благодарю за визит, дальше я сам.
Глава 27
Сара
Ефим отправил сообщением место и время встречи.
Поздний вечер… Место для меня незнакомое.
Никакой охраны.
Мне придется быть одной на встрече с жутким типом, который убивает людей.
У меня мороз по коже, от страха подташнивает. Но дороги назад уже нет. Воронов предупредил, что шанс договориться всего один, и я не должна его упустить.
Так страшно, боже… Я никогда так не потела. Даже в парной!
Мне кажется, я даже пахну не так, как раньше.
Аромат любимых духов раздражает. Дышу раскрытым ртом…
Нервно хожу рядом с колонной… Тихо плещется вода возле моста, и мысли просто ужасные — такие же черные, как воды реки.
Наконец, слышен шорох шин. Подъезжает машина, фары выключены.
Номеров нет. За рулем кто-то сидит. Подробностей не разглядеть.
Машина встала боком ко мне, задняя дверь распахнулась.
Меня приглашают?
Вдруг это не он? Как я узнаю… Но время вроде подходящее…
Он или не он?
Не поздно ли сбежать?
Фары моргнули…
Потом машина развернулась в мою сторону, и я оказываюсь под слепящими огнями на несколько секунд.
Сердце грохочет.
Я зажмуриваюсь.
Когда локтя касаются сильные пальцы, кажется, будто я вообще умерла…
— В машину, — звучит искаженный голос.
Осмеливаюсь посмотреть: он рослый, широкоплечий… Просто огромный! Я сегодня без каблуков и мужчина впечатляет габаритами. Лицо полностью скрыто под балаклавой, глаза скрыты, на руках перчатки. Ни одной детали внешности мне не узнать, и даже голос как-то изменен…
— Кого нужно убрать?
— М… Мм.. Ммм… — заикаюсь.
Мужчина молча сует мне в руки бутылку с водой.
Я делаю несколько глотков, чтобы успокоиться.
— Моего мужа.
— Подробности. Как зовут, чем занимается. За что, — перечисляет.
Начинаю говорить, а потом вдруг запинаюсь.
За что… За что…
Слова рассыпаются, аргументы становятся трухой…
Молча давлюсь слезами. Я самый паршивый клиент.
Внезапно понимаю, что мной движет страх, но не тот, что я озвучила Ефиму. Не соврала, нет, просто сама до конца не понимала.
Вот сейчас, сидя в темноте, в машине наедине с пугающим человеком, вдруг осознаю.
Мной движет другой страх: страх, что муж меня никогда не любил, не любит и не полюбит так, как я его люблю…
— Можно ли убить за нелюбовь? За безответную любовь? — тру щеки со слезами.
Мама была не права, выбирая женихов. Она хотела жениха побогаче и своими придирками надеялась купить для меня предельно серьезное отношение к браку, к созданным узам. Бергман, изображая любовь, выполнял свои условия сделки, ведь мама озвучила, что решение должно остаться за мной… Он старался изо всех сил, мне не в чем его упрекнуть. Старался быть идеальной картинкой, а когда я узнала, каков он на самом деле, меня понесло. Картинка больше не получалось идеальной, во мне не хватило смелости узнать его настоящим, и я капризно бесилась, что он на самом деле не такой, каким я могла бы восхищаться. Потому что красивых и идеальных любить легко и удобно. Как фантазию…
— Я возьмусь, — говорит киллер.
Надо же, я о нем и забыла.
— Но мне нужно больше информации и наблюдения со стороны. Нужно, чтобы вы встретились со своим мужем. Я должен поискать уязвимые места в охране.
— Мы всегда встречаемся без охраны, — возражаю я.
Кажется, в ответ киллер смотрит на меня снисходительно.
Наверное. Я же не знаю. Но сам жест, поворот головы… Он будто хмыкает:
— Вы и представить себе не можете, как много вокруг вас охраны. Всегда. В общем, нужно, чтобы вы были с ним. Погуляли, пообщались. Сходили куда-нибудь. Не вызывая подозрений. Излюбленные места, что-нибудь в таком духе. Никаких новых локаций… Понаблюдаю, решу, как сделать лучше. Предпочтения имеются?
— Что?
— Предпочтения. Смерть должна быть легкой? Незаметной? Как несчастный случай? Или наоборот, мучительной, жестокой, зрелищной?
Мне становится плохо от картинок, которые рисует мое воображение.
Я даже извиниться не успела, просто вывалилась из машины, и меня начало рвать на сыроватую землю.
Глава 28
Сара
После встречи с киллером я в новом доме никак не могу согреться под одеялом. Даже грелка в ноги не помогает, у меня ледяные пятки. Так здорово было греть их о Бергмана. Он называл меня снежинкой… Хотя, наверное, вернее было бы назвать лягушкой. Даже в этом он не был искренним… а я была бы рада, если бы он сказал, что я холодная как лягушка? Или посчитала бы, что он недостаточно уважительно обо мне отзывается?
Мои размышления прерывает сообщение от него. Как обычно, Натан желает мне хорошего вечера и сладких сновидений, интересуется, можем ли мы увидеться…
Обычно я копирую свое
