– Джеки, ты встретилась с юристами?
– Да. Мы должны быть предельно осторожны, но в целом такие соглашения реальны. Мы можем использовать любой отснятый материал с теми, кто знает, что их будут снимать, и участвует в проекте, но лишь в том случае, если их информируют о том, что идет запись. «Информировать» – значит, например, просто включать табло, что работают камеры. Чтобы комар носу не подточил, нужно взять с участников расписку, что они предупреждены. – Она машет увесистым документом толщиной примерно с «Желтые страницы». – Им надоест читать этот договор, и они подпишут его, так и не осилив. Можно использовать камеры наблюдения, если муниципалитет не возражает. Я пытаюсь получить разрешение. Камеры сейчас устанавливают везде – в магазинах, гаражах, на уличных фонарях в темных аллеях… – А она молодец! Все продумала. – …В библиотеках, на автостоянках, в вестибюлях отелей.
– А если согласятся не все? И как это вообще возможно? – спрашивает Фи.
– Я уже сказала, что работаю над юридической стороной вопроса, но если у нас будут все необходимые документы, никто излишней щепетильности не проявит, а протестов и вовсе не будет. Рестораны и отели рассматривают это как бесплатную рекламу. В любом случае, снимать ничего не подозревающего человека будет гораздо труднее. Если он не знает, что его снимают, то показывать этот материал запрещено, если это не уголовное дело и видеозапись не являются уликой.
– Плохо дело, – вздыхаю я. – Вся затея построена на том, чтобы поймать этих дивных мальчиков и девочек на месте преступления, а потом об этом поговорить. Джеки продолжает:
– Единственный способ – сделать так, чтобы их не узнали. Но чтобы все же можно было догадаться. Например, показать фотографии изменника и жениха или невесты. Затем показать «совратительницу» или «совратителя». А при монтаже сцены обольщения их лица и некоторые части тела нужно будет закрыть. И всем будет ясно, смог ли этот человек устоять или нет.
Нужно подумать. Человек не сможет отрицать измены, так как фильм будет показан сразу в прямом эфире перед всеми участниками и аудиторией. В конце концов, пусть отрицает. Последует скандал, и это будет захватывающее зрелище. Если я провалю этот проект… но я не могу, не могу провалить.
– Неплохо придумано. Есть еще какие-нибудь сложности?
– Нельзя показывать откровенные сцены, далее с фильтром. И нужно как минимум заглушить нецензурные выражения, если хочешь избежать проблем.
– Я не хочу.
Джеки пожимает плечами.
– Тебе решать. Короче, у мистера и миссис Н. очень мало прав на конфиденциальность.
– Фантастика. Собери все документы. И помни золотое правило.
– Да, я его вытатуировала на черепе. «Да прикроешь ты свою задницу», – кивает Джеки.
– Совершенно верно. Ладно, Рики, что сказал редактор?
– Да чушь нес как всегда. Что их обязанность – балансировать между случайностью и правилами, между предсказуемым и неожиданным, управляемым и стихийным, именно это доставляет удовольствие зрителю, и так далее. Продолжать?
– Не нужно. А что с местом в сетке передач?
– Они предлагают нам семь тридцать в субботу вечером после Силлы.
– Глупо. «Свидание вслепую» идет уже шестнадцать лет. И до сих пор собирает более семи миллионов зрителей. Я не хочу выходить с ними рядом. – Я делаю паузу. – Ну, разве что к концу ближе. Что еще они предлагают? Такое впечатление, что у нас полно хороших передач.
– В понедельник в десять.
– Годится. Грей, как идут дела с рекламой и спонсорами?
– Хорошо. Реклама уже есть. Телеанонсы готовы, мы утвердили рекламу для газет и наружную тоже, а окончательно все будет согласовано позднее. У нас предложение по спонсорам. Магазин молодежной одежды рвется спонсировать шоу. Отчасти это будет бартер. Ну, вы понимаете: гость должен быть одет в их одежду и так далее. Креативная группа предлагает сумасшедшие идеи.
Грей осторожно выкладывает идеи на стол. В них тупо обыгрывается слово «вероломство». Наши креативщики часто выводят меня из себя. Они не могут сдать разработку, не пожаловавшись на то, что слишком много работают. Это непохоже на правду – у нас телеканал, на котором с трудом выдумывают программы. Креативщики подолгу обедают, отключают мобильные телефоны, никогда не слушают советов, не пользуются словарями и не ходят на собрания. Они гордо сообщают, что читают газету «Спорт» и обсуждают размер бюстов своих коллег. И в довершение всего, идеи у них дурацкие.
Грей читает мои мысли.
– Вы считаете, дурацкие идеи?
– Да, это не сработает. Независимая телевизионная комиссия этого не поймет. Даже если мы пройдем комиссию, эти наработки дают неверное представление о шоу. Пусть Марк и Том предложат что-нибудь получше.
Я толкаю дверь паба и чувствую знакомый и привычный запах сигаретного дыма, пропитанного пивом коврового покрытия и жареной картошки с солью и уксусом. Стоит сентябрь, и хотя солнце еще пытается взять верх над осенними ветрами, я рада, что Джош решил устроиться в помещении, а не в саду. Я сразу же его заметила. Он сидит в углу и читает журнал «Частный детектив», не обращая внимания на кокетливые взгляды женской компании по соседству. Я пробираюсь к нему и целую его в щеку. Он откладывает журнал и с улыбкой указывает на водку и апельсиновый сок.
– За встречу. – Мы чокаемся. – Как ты догадался, что сегодня водочный день?
Обычно я пью джин с тоником, а водка с соком – это для тяжелых дней. Я убеждена, что «отвертка» неясным образом компенсирует многодневное отсутствие нормальной еды.
– С тех пор, как ты работаешь над этим «Секс с экс», мы с Иззи тебя совсем не видим. А если тебе некогда было нам позвонить целых десять дней, то у тебя не было времени и поесть.
– Извини, – говорю я. Джош пожимает плечами. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я еще не пришла в себя после скандала, что он устроил мне сегодня утром, когда наконец дозвонился мне на работу. Он ясно дал мне понять, что устал общаться с моим автоответчиком. Я поклялась ему, что хотела бы выпить с ним и с Иззи, если бы могла, но работа над новым шоу занимает все мое время, нравится мне это или нет. Джош не стал меня слушать и насильно вытащил сюда. Если честно, я рада, что уступила.
– А где Иззи?
– У нее сегодня йога, она приедет попозже. И тебе пока придется выслушивать мои скучные рассказы о работе.
– Прекрати, – смеюсь я, потому что Джош какой угодно, только не скучный. Он прекрасный рассказчик. Он занимается уголовным правом и всегда рассказывает много смешных историй из своей практики. Мы болтаем с ним о его работе и квартире (он просит советов насчет плитки для ванной, и мы договариваемся ехать за покупками в субботу), рассказывает о своей последней интрижке. Особого интереса я не замечаю, хоть он и уверяет, что у нее великолепные ноги. Он спокоен и расслаблен. Я внимательно слушаю его и рвусь поговорить о своем шоу, но сдерживаюсь. Джош достаточно хорошо меня знает – он догадывается, что я просто грызу удила, и наконец дает мне выговориться.
