– Лучше бы она занялась братом Брайана Роем. Она все-таки подружка на моей свадьбе, а Рой шафер. Это же традиция. – Она шлепает меня по ноге и смеется нервным металлическим смехом. Неожиданно перестает смеяться и наклоняется ко мне. Я уже вижу: Иззи и другие мои друзья так себя ведут, когда хотят в чем-то признаться. Дженни с возрастом станет религиозной и, может, будет молиться Деве Марии, помогающей в безнадежных случаях.
– Я не хочу его терять. Я его люблю. Но если я его потеряю, то лучше до свадьбы.
Я отматываю кассету назад, выпутываясь из сигаретного дыма и спасаясь от серьезного пристального взгляда.
Дженни худа, а Карен толстуха. В остальном интервью с Карен почти такое же. Ее руки дрожат, когда она подносит к губам стакан пива. Ее жизнь состоит из газетных кульков с горячими чипсами и пирожных с кремом. Карен одета в цветастую хламиду. Я в ужасе. На некоторых шоу гостей одевают так, что они становятся похожими на миндаль в сахаре, но у нас такого быть не должно! Мы с Фи отходим в сторонку.
– Фи, кто выдал ей эту одежду?
– Мы, потому что не смогли ничего ей подобрать у Харви Никса, – отвечает Фи.
– А если поискать в «Хай-стрит-стор»?
– А кто этим будет заниматься?
Я вздохнула. С одеянием Карен придется смириться. Интересно, как эти цвета будут смотреться на фоне задника.
Карен, другая сторона треугольника, заявляет, что имеет такое же право на Брайана, как и Дженни.
– …И я первая начала с ним встречаться. – Но человек – не мебель или одежда. – Я первая с ним познакомилась. – Ничего себе причина качать права.
Я напоминаю Карен, что Брайан, скорее всего, любит Дженни (или что-то в этом роде), именно ей он предложил выйти за него. Карен возражает и говорит, что Дженни сама сделала ему предложение и сама купила себе обручальное кольцо. Она утверждает, что все еще спит с Брайаном. И трясет грудью перед камерой.
– Он любит, чтобы было за что подержаться! Я выхожу из комнаты.
– Тяжело на все это смотреть, – замечает Фи.
– Почему?
– Они обе так любят одного мужчину, а через неделю одну из них он бросит. Ужасно, правда?
– Так в этом и заключается смысл шоу. Теперь вот что. Бери оператора, поезжайте к Дженни. Снимайте ее как можно больше. Снимите, как она будет мерить подвенечное платье, сделайте интервью с ее матерью, покажите, как она старается на последние деньги устроить свадьбу, и, конечно, снимите ее одну, лучше в церкви.
– Ты все-таки думаешь, что Брайан выберет Карен? – спрашивает Фи.
– Какое там выберет. Пойдет по привычной дорожке вслед за собственным членом. А сейчас мне нужна группа технического обеспечения, чтобы решить, где должна быть камера в главной сцене обольщения. Карен хочет соблазнить его после ужина и выпивки в местном пабе.
– Шикарно, – криво улыбается Фи.
– Она уж точно не шикарна, а он совершенно отвратителен. Все должно быть как обычно, нельзя, чтобы он догадался. Выдадим все, на что мы способны даже с этим жалким бюджетом. Ну, за дело.
Потом было интервью с Тимом Барреттом. Могу поспорить, что у Тима большое криминальное будущее. Не потому, что он оказался ужасным, аморальным или извращенным, а потому что он абсолютно незаметен. Он не худ и не толст, а так – среднее телосложение, средняя внешность и средний ум. Он шатен, глаза карие, но очень возможно, что серые или зеленые. Не помню точно.
После тщательного допроса стало ясно, что единственной его характерной чертой является фанатичная, исступленная ревность. Он подозревает трех бывших любовников своей невесты Линды. Не думаю, что его подозрения обоснованны, но это и неважно. Он без конца ерзает на стуле, а его руки живут своей, независимой жизнью и находятся в постоянном движении. Он то берет кофейную чашку, то ставит обратно; хватает ручку, карандаш, пепельницу, планшет, пирожное. И все, все тянет в рот. Целых пятнадцать минут он делился со мной подозрениями, и я прихожу к выводу, что девушка заслуживает избавления от этого психа. Если удастся их разлучить, это пойдет на пользу всему обществу. И я велю частному детективу немедленно установить слежку за одним из ее бывших дружков.
Следующая беседа с изящной брюнеткой по имени Хлоя. Она менеджер по рекламе в маленьком рекламном агентстве в Бристоле. Хлоя как раз принадлежит к тому типу, что меня интересует. Бесспорно привлекательна, кудри до плеч, обаятельная улыбка и точеная фигурка, которой она откровенно и по праву гордится. Двадцать пять лет, умна и весела.
И абсолютно не уверена в себе.
Наверное, она довольно умело это скрывает. Наверное, коллеги и знакомые считают ее очень уверенной особой, а за глаза обсуждают ее потрясающую самодостаточность. Каждому, кто читал хоть одну популярную книжку по психологии и кто поговорит с ней часа полтора, станет ясно, что эта женщина влюбляется слишком сильно. Без мужчины она считает себя неполноценной. А мужчины видят в ней сильную личность, но у них стоит на нее лишь до тех пор, пока они не станут ее любовниками. Они чувствуют ее зависимость, а у кого на это встанет? А раз не стоит, они, понятное дело, ее бросают. Впрочем, когда я все выслушала, мне показалось, что ее жених Род сломал этот стереотип. Ему по душе эта ее зависимость от мужчины, потому что рядом с такой женщиной он чувствует свою значимость. Но постоянные неудачи разрушили ее доверие к мужчинам. И вместо того чтобы благодарить бога, что она нашла Рода, и угомониться, усомнившаяся Хлоя хочет его проверить, рискуя все разрушить.
На государственном телеканале.
Завершая беседу и в сотый раз уточнив все детали о бывших подружках Рода, я спрашиваю Хлою, почему она хочет привлечь телевидение к экзамену на верность. Ведь она рискует быть публично униженной, и все станут жалеть ее и презирать.
Она пожимает плечами и с напускной храбростью отвечает:
– Если проиграю, то хоть прославлюсь. Не хочу быть в аутсайдерах.
Мне нравятся доводы Хлои. Ей придется поделиться ими со всей Англией. В каждой из этих женщин сидит Аристотель.
– Смотрите, сколько желающих попасть на шоу – очередь стоит вдоль всей автостоянки, – смеется Фи. Хороший признак. Значит, отдел по связям с общественностью отлично поработал.
– Что за люди? – спрашиваю я. Очень важно правильно подобрать аудиторию. Есть куча вещей, которые втихомолку делаем мы все, тайно, укрывшись домашними стенами, не выставляя напоказ. Радуемся горю отвергнутых, одобряем жестокость и предательство, получаем удовольствие от зрелища унижений и страданий. Мне нужны тупые и примитивные типы, которые будут реагировать именно так.
– В основном несчастные замухрышки. Но им, по-моему, все равно, как они выглядят – им не терпится попасть на шоу.
