ядро было повреждено.
По всему полю боя, на десятки километров вокруг, яркие ауры мастеров Холодной Звезды постепенно гасли. Я быстро насчитал около двадцати процентов потерь в их элитном подразделении — невероятный, катастрофический урон для бойцов такого уровня.
Наши потери, конечно, тоже были — я чувствовал гибель как минимум пятерых элитных бойцов, — но они были значительно меньше. Боевой дух наших мастеров зашкаливал, их атаки становились все более скоординированными, дерзкими и эффективными.
И вот, с земли, из самого сердца уже полуразрушенного вражеского лагеря, взметнулась в небо и расцвела ядовито-зелеными вспышками серия из трех сигнальных ракет — знак срочного и полного отступления.
Бой внизу, между рядовыми подразделениями, и так затих с наступлением ночи, а теперь и элитам, истекающим энергией и кровью, был дан четкий и недвусмысленный приказ отходить.
Сразу несколько наших мастеров, опьяненных победой, яростью и адреналином, рванулись вперед, намереваясь преследовать отступающих и добить их.
Я тут же послал по нитям Лоэну приказ о возвращении. Он, только что отбросивший одного из своих противников, гидру, мощным ударом молниевого щита, на мгновение замер, поднял голову, хотя и не мог видеть меня в небе.
А затем его голос, усиленный Потоком до громоподобного раската, который заставил вибрировать даже воздух на моей высоте, прогремел над всем полем боя, заглушая последние взрывы:
— Немедленно прекратить атаку! Оставить преследование! Сомкнуть ряды и отходить к нашим позициям! Победа уже за нами, не будем нести глупые потери из-за жажды крови!
Его команда прозвучала как удар хлыста по затуманенному сознанию. Те, кто уже устремился вперед, затормозили на полном ходу, оглядываясь с недоумением, обидой и досадой, но годы дисциплины и беспрекословного подчинения взяли верх над яростью.
Как итог — битва была не просто выиграна. Она была выиграна с умом, с минимальными для такого масштаба потерями и с сохранением сил для будущих сражений. И это было только начало.
Глава 6
Две недели пролетели незаметно, словно один долгий, напряженный день. После того разгромного сражения элит, которое стало переломным моментом, война за остатки Варкании превратилась в методичную, почти инженерную работу по зачистке и закреплению позиций.
Мои нити, еще недавно бывшие нервной системой всей армии, вскоре стали не нужны для тонкого тактического управления — теперь работа саперов, расчищающих проходы и минирующие подступы, строителей, возводших долговременные укрепления, и артиллеристов, вычисляющих координаты для подавления оставшихся вражеских огневых точек, была куда важнее любых сложных маневров.
Я наблюдал со стороны, как проценты захваченной и закрепленной за нами территории неуклонно ползли вверх на штабных картах, пока не достигли уверенной отметки в восемьдесят. Холодная Звезда, сжавшаяся на жалком, выжженном клочке, больше не пыталась контратаковать, лишь яростно и отчаянно укреплялась, превращая свою последнюю цитадель в неприступный район, нашпигованный дотами и полевыми генераторами.
Мое присутствие на фронте стало окончательно избыточным. Я дождался, когда Лоэн лично объедет новые рубежи и окончательно утвердит схемы оборонительных ордеров, и, не прощаясь и не привлекая внимания, просто развернулся и ушел — не в сторону главного лагеря, а строго на север, к сияющим шпилям Полариса.
Столица встретила меня тем же оглушительным шумом уличной суеты, криками торговцев и грохотом повозок по мостовой, но теперь все это казалось мне невыразимо мелким и суетливым после оглушительного гула битвы, свиста потоковых снарядов и титанических столкновений в небесах.
Я направился прямиком ко дворцу, в личные покои Юлианны. Меня пропустили через все кордоны без малейшей задержки — моя персона была внесена в список допуска, и стражи лишь молча отсалютовали мне.
Ее приемная была выполнена в холодных, серебристо-синих и белых тонах, напоминающих зимний лес, а сама она сидела в глубоком кресле у огромного арочного окна, глядя на раскинувшийся внизу город.
На ней было простое, но безупречно сшитое платье из серого шелка, а не парадные одежды, но ее идеально прямая осанка и властный взгляд безошибочно выдавали в ней правительницу, а не просто знатную даму.
— Лейран, — она обернулась, услышав мои шаги, и на ее идеальных губах играла та же загадочная, чуть насмешливая улыбка, что и всегда. — Возвращаешься с победой. Я получала отчеты, но предпочитаю услышать все из первых уст. Как обстоят дела на фронте?
Я остановился на почтительном расстоянии, склонив голову в формальном, но лишенном подобострастия поклоне.
— Большая часть Варкании захвачена и надежно закреплена за нами. Войска Холодной Звезды оттеснены до горного района на юго-востоке и перешли к глухой, позиционной обороне. Угрозы нашим новым границам они в обозримом будущем не представляют. Кампания, по сути, выиграна.
— Отлично, — кивнула она, ее взгляд был холодным и оценивающим, словно она взвешивала не только мои слова, но и скрытые за ними намерения. — Лоэн в своих донесениях особенно отмечал необычайную слаженность действий подразделений в решающий момент. Твои коррекции оказались, судя по всему, весьма эффективны. На грани того, что дозволено нашим соглашением.
Я сделал небольшую, намеренную паузу, давая ей закончить и подбирая следующие слова с особой тщательностью.
— Эффективность армии — наша общая цель, — ответил я уклончиво. — И, если позволите, ваше высочество… Приношу свои соболезнования в связи с гибелью вашего брата, принца Гепарита. Его смерть на передовой стала неожиданной и большой потерей для армии.
Юлианна усмехнулась. Не коротким, сдержанным смешком, а полнокровной, почти веселой, беззвучной усмешкой, от которой ее глаза сузились. В них не было ни капли печали, горя или даже формальной скорби, лишь холодное, циничное удовольствие, как если бы она услышала изысканную чёрную шутку.
— Мои искренние благодарности за твои соболезнования, Лейран, — проговорила она, все еще улыбаясь, и ее голос звучал сладко, как мед, смешанный с ядом. — Это очень… трогательно с твоей стороны. Хорошо, что эта потеря пошла на пользу общему делу. Иногда мертвый герой на поле боя куда ценнее живого, но неудачливого командующего.
Глядя на ее безупречное лицо, я снова вспомнил ту загадку, что не давала мне покоя с момента осознания ее сущности, как Чужака.
Она была посланницей высшего мира, одной из тех, кто курирует эту планету. Но все доказательства, вся ее документальная история с самого рождения, ее кровные родственные связи — все кричало о том, что она — плоть от плоти этого мира, дочь короля, ни меньше, но и не больше.
Как такое возможно, какая алхимия души или технологии могли создать подобный парадокс, я до сих пор не понимал. И ее сегодняшняя, откровенно циничная реакция на смерть собственного брата лишь подчеркивала и без того огромную пропасть между ее сутью и ее ролью.
