class="p1">В голове вдруг всплыли воспоминания о том, что рассказывал мне Дарган в день моего пробуждения и что я сам узнал после.
Изначальный, логичный и совершенно предсказуемый план короля Яркой Звезды был прост и прямолинеен. Очнусь я — и меня тут же, не мешкая, изолируют в самом надежном подземном комплексе, обезвредят всеми доступными средствами и будут держать там, методично выжимая знания и секреты под прицелом лучших мастеров, ученых и психологов королевства.
Я был оружием массового поражения, опасным и непредсказуемым артефактом, случайно оказавшимся в чужих руках, и со мной собирались обращаться соответственно — как с неразорвавшейся бомбой, которую нужно разрядить и изучить.
Но за те четыре года, что я провел в коконе, полностью отрезанный от внешнего мира, сам этот мир изменился до неузнаваемости, перевернув с ног на голову все их тщательные планы.
Те самые «Бунты Потока» оказались симптомом глубокого, системного кризиса. Экономика, веками основанная на труде миллионов обычных, лишенных Потока людей, рухнула в одночасье, когда эти самые люди внезапно обрели силу и перестали соглашаться на старые, унизительные условия и грошовые оплаты.
А давать им реальную политическую и экономическую власть? Старая, укоренившаяся аристократическая элита на это никогда бы не пошла, видя в этом прямой путь к своему свержению.
И тогда правительства крупнейших держав, вроде Яркой и Холодной Звезды, почти синхронно нашли гениальное в своем цинизме решение. Война. Всеобщая, тотальная, мировая война.
Это был идеальный, почти математически выверенный инструмент для решения всех накопившихся проблем разом.
Во-первых, она позволяла перенаправить агрессию и недовольство миллионов вновь испеченных мастеров на удобного внешнего врага. Вместо того чтобы громить поместья своих же аристократов и жечь фабрики, они могли с чистой совестью и даже с энтузиазмом громить чужие, получая за это славу и награды.
Во-вторых, война — прекрасный и исторически проверенный предлог для ужесточения внутреннего контроля, введения военного положения, цензуры и подавления любых внутренних волнений под громким лозунгом «сплочения перед лицом внешней угрозы».
И в-третьих, и это, возможно, было главным, это был единственный быстрый и легитимный способ перераспределить ресурсы, создать новые рабочие места в военной промышленности и дать тем самым миллионам сильных, но безработных граждан хоть какую-то цель и средства к существованию.
И самое забавное, почти поэтичное в своей жестокости, что к этой идее все пришли почти одновременно и как будто бы даже без сговора. «Великая Гармония» распространялась по миру с одинаковой скоростью, и кризис везде развивался по одному и тому же сценарию, как эпидемия.
Война, которую веками откладывали из-за хрупкой дипломатии, сложного баланса сил или простой осторожности, внезапно стала не чьим-то злым умыслом, а насущной, объективной необходимостью для выживания самих государственных систем.
Так, примерно за год до моего пробуждения, по всем фронтам и началась эта глобальная, поглощающая все ресурсы бойня. Не по чьей-то личной прихоти или жажде завоеваний, а как прямое, неумолимое следствие. Как горький, но неизбежный плод того самого семени всеобщего равенства в силе, что я посеял, стоя на трибуне Ассамблеи.
Основными игроками в этом глобальном, вынужденном безумии, конечно, стали две сверхдержавы — Яркая и Холодная Звезды. Остальные государства, большие и маленькие, волей-неволей были вынуждены примкнуть к одной из двух гигантских коалиций, чтобы не быть раздавленными по одиночке в этом новом, жестоком мире.
Сотни тысяч новоявленных мастеров Потока, которых было нечем занять и некуда деть в мирной жизни, под предлогом военного положения и патриотического долга массово отправили на фронт, где их сила и ярость находили применение. А тех, кто остался в тылу — женщин, стариков, тех, чей талант лежал не в боевых искусствах, — под теми же лозунгами «все для победы» согнали на производства.
Строили новые заводы, день и ночь ковали оружие и броню, шили амуницию, собирали сложнейшие потоковые двигатели — и все это за мизерную плату, а то и вовсе за скудный паек. Это был по сути рабский труд, но искусно прикрытый риторикой патриотизма и общей цели.
Ирония ситуации заключалась в том, что сама массовая практика «Великой Гармонии» только подстегивала и раскручивала эту военную машину. С каждым месяцем солдаты на фронте и рабочие в тылу становились сильнее, выносливее, работали эффективнее. Военная мощь всех вовлеченных стран росла как на дрожжах, подпитывая саму себя.
Правда, до полного, тотального уничтожения пока не доходило — некий аналог ядерки, «бомба Нулевого Потока», способный стереть с лица земли несколько городских районов, пока оставалась негласным табу для всех сторон. Но в остальном темпы уничтожения друг друга лишь наращивались.
В этих новых, перевернутых с ног на голову условиях, я, Лейран иль Аранеа, создатель проводников и автор «Великой Гармонии», внезапно стал… не так уж и нужен и уникален.
Четыре года в коконе — целая вечность в мире, охваченном тотальной войной и бешеной технологической гонкой. Ученые и инженеры всех стран, не теряя времени даром, подхватили мои разрозненные наработки и ушли далеко вперед самостоятельно.
Они улучшали и стандартизировали технологию создания проводников, углубляли понимание «Великой Гармонии», создавали новое, специализированное оружие, заточенное под массового бойца.
Король и его советники, поначалу видевшие во мне главную угрозу и одновременно ценный, уникальный приз, постепенно, по мере получения отчетов с фронтов и из лабораторий, охладели к моей персоне.
Я из главного козыря и источника опасности медленно превратился в артефакт из прошлого, в лучшем случае — в музейный экспонат, представляющий исторический интерес.
Именно это постепенное обесценивание моей угрозы и спасло в итоге то, что осталось от моей семьи. Пока я был в отключке, целенаправленная охота за Раганом, Ивой, Арханом и остальными со стороны клановых противников и тайной полиции постепенно сошла на нет.
Они перестали быть эффективным рычагом давления, потому что сам я перестал быть настолько важной и актуальной фигурой, ради которой стоило идти на такие риски и сложности.
В конце концов они смогли выйти из того тесного, душного подземного бункера, где они прятались все эти годы под защитой Курта, и смогли вернуться к какому-то подобию нормальной, хотя и находящейся под негласным надзором, жизни.
И поэтому же, когда я наконец очнулся, меня встретил не отряд королевской гвардии с наручниками из подавляющего кристалла, а Дарган. Дарган, которого по личной протекции Юлианны, увидевшей в нем потенциал, взяли в королевский исследовательский институт, где он наконец смог полностью раскрыть свой уникальный талант вдали от клановых интриг.
И именно Юлианна, к тому времени уже успевшая хитроумно устранить или нейтрализовать большинство своих прямых конкурентов и подняться на уверенное первое место в очереди на
