И, все-таки, в подобных высказываниях представителей российской власти и экономической элиты чувствуется двойственность. С одной стороны, наши политики явно стремятся к большей самостоятельности на международной арене, а российскому капиталу хочется избавиться от всевозможных рогаток, которые ему ставят на западных рынках. Добиться этого в рамках прежних взаимоотношений с Западом, т.е. при подчиненном положении России, не удавалось. Так может, это получится в новой ситуации? С другой стороны, речь, по сути, идет об изоляционизме, пусть временном и частичном. Издержки которого могут обессмыслить любые выгоды от конфликта с Западом.
Между тем, в ходе кавказского кризиса Россия, уже по его факту, была вынуждена позиционировать себя как реальный мировой центр силы. Была ли она готова к этому? Думается, нет. Могла ли она поступить иначе? Определенно могла, но не поступила. И неважно, была ли эта ситуация спровоцирована Западом, или возникла спонтанно. Она возникла, и нужно принимать стратегические решения.
Какие это могут быть решения?
Можно, о чем уже говорят многие, "сдать назад". По крайней мере, быстро вывести наши войска и пустить в Грузию, под видом "международных миротворцев", НАТОвские военные контингенты. Но это будет означать демонстрацию военно-политического поражения России: именно так это воспримут во всем мире. Причем наша страна в этом случае предстанет нервным и непоследовательным субъектом, долго уступавшим, потом вдруг решившимся "дать сдачи", а затем вновь униженно уступившим. Таких и в быту, и в мировой политике обязательно и показательно бьют. За трусость, за наглость, за испытанный страх…
Второй вариант поведения России — "перестраиваться на марше", с надеждой найти волю и силу в энергетике уже принятого и реализованного "конфронтационного" решения. Так, как уже неоднократно приходилось делать в нашей истории.
Сложившаяся ситуация — практически уникальный шанс на то, чтобы начать глубокую модернизацию страны, использовать предоставленное нам время на укрепление Вооруженных Сил, развитие промышленности, инновационные проекты, возрождение инфраструктуры. "Историческая необходимость" возникшего конфликта придает особый смысл и обязательность требованию ускоренного развития и восстановления России в качестве реальной сверхдержавы. С собственной идеологией (вовсе не обязательно антагонистичной, но альтернативной Западу), с собственным видением будущего, с убежденностью в способности построить это будущее собственными силами.
Опереться в таком — невероятном по сложности — сверхдержавном проекте по-настоящему можно лишь на дух. Не на пиар, не на антиамериканизм, не на административный ресурс (хотя и все это может пригодиться), а именно на дух.
В ходе прошедшей военной операции расчет на воинский дух себя оправдал — это отмечают все, включая недоброжелателей. Расчет на дух народа, который в массе своей безоговорочно поддержал справедливую войну — тоже. А вот с духом элиты, похоже, придется работать, хотя и здесь все вовсе не бесперспективно.
Модернизировать надо в первую очередь (и это уже всем понятно) армию и флот. В кавказском конфликте Россия использовала военный потенциал, принадлежащий прошлой эпохе. Сегодня наша страна не в состоянии конкурировать с НАТО в военно-техническом отношении по качеству и количеству истребительной и бомбардировочной авиации, по потенциалу надводного и подводного флота, по танкам, БМП, ракетным системам поля боя и многому другому, включая системы технической разведки, связи и управления войсками.
Модернизация и развитие Вооруженных Сил требуют новой военной доктрины, четко определяющей наших вероятных противников и союзников и, соответственно, качественные и количественные приоритеты оборонных программ. А это, в свою очередь, требует гибкого, но внятного международного позиционирования. От которого будут зависеть не только оборонные и промышленные программы, но и общая идеология нашего развития, и международные, в том числе дипломатические, приоритеты.
Наиболее сложные задачи при этом, конечно, придется решать во внутренней политике. Люди должны понимать, в чем состоит смысл нашего ускоренного развития, о котором столько говорится, и почему оно именно сегодня настолько важно. Развитие должно быть понято и принято и элитой, и народными массами. Понято и принято и как идеал, и как первоочередная жизненная необходимость.
Показательно-циничный обвинительный тон Запада (и в первую очередь США) в отношении России в ходе кризиса — очень наглядно показал, что наша страна вступает в такую эпоху, когда во главу угла вновь приходится поставить тезис "РАЗВИТИЕ, ИЛИ НАС СОМНУТ". Если же осознания этого нового содержания эпохи не произойдет, и власть вновь перейдет к привычным разговорам о "повышении благосостояния", страна обречена двигаться от поражения к поражению.
Владимир Новиков НЕОБХОДИМОЕ ДЛЯ ДОСТАТОЧНОГО
Любое развитие предполагает опору на высокотехнологические отрасли экономики. Причем не только на "новые" высокотехнологические сегменты. События августа 2008 года на Кавказе и перспектива новой "холодной" и, не исключено, "горячей", войны — особенно остро ставят перед Россией вопрос о технологическом уровне ее оборонно-промышленного комплекса, машиностроения, электроники и пр.
Анализу проблем этих отраслей посвящена не одна сотня страниц, поэтому перечислять их здесь излишне. И нельзя сказать, что задачей вывода из кризиса отечественного промышленного потенциала никто не занимается. Вопрос прежде всего в том, КАК этим нужно заниматься.
Здесь ключевым событием, на наш взгляд, является создание в 2007-2008 гг. госкорпорации "Ростехнологии" во главе с С.Чемезовым. В состав которой вошли как собственно промышленные активы, так и различные научно-исследовательские учреждения, а также экспортные структуры (например, тот же "Рособоронэкспорт").
Вокруг создания "Ростехнологий" сразу же возникли жаркие споры как в правительственно-бюрократическом аппарате, так и в экспертном сообществе. Прежде всего, была поставлена под сомнение целесообразность создания такого промышленного суперхолдинга. Высказывались многочисленные опасения насчет судьбы передаваемых активов: мол, они могут оказаться де-факто приватизированы менеджментом госкорпорации. И вообще, мол, в "Ростехнологии" передается "слишком много" разнопрофильных активов.
Много или мало активов — вопрос отдельный и с точки зрения развития далеко не главный. Главный же вопрос состоит в другом: зачем нужна такая концентрация активов.
Некоторые оппоненты назвали учреждение "Ростехнологий" в таком формате попыткой воссоздать своего рода "теневой Минпром" советского образца. На наш взгляд, в такой попытке нет ничего плохого, и если С.Чемезов вынашивает подобные планы, это можно лишь приветствовать. Другое дело, что идея суперхолдинга, "теневого Минпрома" и т.п. предполагает не только большие полномочия и концентрацию крупных промышленных активов страны, но и огромную ответственность за полученное. Вопрос не в том, насколько хороши С.Чемезов и его сподвижники, а в том, справятся ли они с поставленной ими же задачей.
Только с этой точки зрения нужно оценивать состав передаваемых в "Ростехнологии" активов. Много… Мало… Здесь нужна другая категория — "достаточно" или нет. Достаточно для чего? Для обеспечения развития высокотехнологических отраслей экономики!
Но и это не всё. Предположим, что активов передано в "Ростехнологии" достаточно. Однако активы сами по себе — не исчерпывают понятия достаточности. Они всего лишь необходимое условие для развития.
А без чего еще этого самого "достаточно" не бывает? В первую очередь без включения в рассмотрение так называемого "кадрового потенциала". На предприятиях "Ростехнологий" должны максимально эффективно работать многие тысячи рабочих, инженеров, ученых. А вот тут как раз и выявляются самые острые проблемы. Прежде всего старение, текучесть и фактическая невозобновляемость кадров.
Это открыто признает сам глава "Ростехнологий" С.Чемезов в своих интервью. И не только признает, но и пытается исправить. В частности, он уже предложил дополнить федеральную целевую программу по развитию образования концепцией образования для машиностроения. И назвал ее цели: обеспечить приток студентов, подготовку преподавателей, закрепление молодых специалистов на производстве (в том числе за счет отсрочек от армии или даже приравнивания работы на производстве к альтернативной службе).
В этом направлении уже делаются и определенные конкретные шаги. Так, в декабре 2007 года "Ростехнологии" заключили договор о стратегическом партнерстве с МГИМО, в рамках которого в этом ВУЗе будут готовить менеджеров в области ОПК и военно-технического сотрудничества. А в марте 2008 года подписано соглашение о партнерстве между Союзом машиностроителей (им руководит Чемезов) и Союзом ректоров России во главе с ректором МГУ В.Садовничим. Цель партнерства — подготовка кадров для отечественного машиностроения. При этом Чемезов заявил о том, что "Ростехнологии" берут на себя функцию формирования целевого заказа на специалистов, а Садовничий предложил избрать формой их подготовки корпоративные университеты, в которых учебный процесс происходит при тесном взаимодействии ВУЗа и промышленной отрасли.
