камердинера, а второй уверенный и шелковый голос принадлежал Доминике. Влекомая любопытством, Васса тут же взяла Эдвина на буксир и потащила к говорящим.
— Леди, обратитесь к князю. Он распорядится, и вам с вашим другом доставят все необходимое.
— Вы не слышите меня, Хейн, я хочу пройтись, осмотреться и купить себе зимние вещи.
— Я вас понимаю и считаю своим долгом предупредить, что в конюшне нет свободных лошадей…
— Я пойду пешком, — продолжала давить принцесса.
— А на дорогах небезопасно, — с нажимом процедил Хейн. — Вы здесь чужачка, нравы местных по отношению к иностранцам оставляют желать лучшего. Ваша невинная прогулка может закончиться плачевно. Подумайте об этом. Или дождитесь князя, он вернется к обеду. Либо попросите кого-то сходить с Вами.
— Мне не нужно сопровождение.
— Что за сыр-бор? — не выдержала Васса и выскочила на лестницу. — Что за шум?
Доминика бросила на девушку взгляд исстрадавшегося загнанного зверя, как будто теперь ее заставляют воевать на два фронта. Хейн же воззрился на Вассу, как на спасительницу. Эта проницательная девушка мастерски решала конфликты.
— Принцесса изъявила желание сходить в город, чтобы купить себе зимних вещей. Я предложил снять мерки и отправить кого-нибудь из слуг в лавку, но принцесса убеждена, что должна осуществлять свои покупки самостоятельно.
— Ну, Хейн, вам не понять, какая это радость, как следует порыться в барахле! — улыбнулась Васса и сделала шаг в сторону Доминики. — Я как раз тоже туда собиралась. Я думаю, мы вполне можем сходить вместе и замучить старого ворюгу до смерти! Что скажешь, принцесса? Мы можем взять с собой Эда.
Она обернулась в сторону лестницы, но там не было даже намека на присутствие рыжего великана. Васса обиженно надула губки, но тут же приободрилась.
— Или обойдемся без него. Что скажешь? — она улыбнулась принцессе.
— Я думаю, лучшего решения не предвидится, — сказала Доминика и, поправив свой плащ, выпростала из-под складок ткани руку и протянула ее Вассе. Девушка радостно вскрикнула и повисла у принцессы на локотке.
— Я покажу лучшую лавку с платьями, потом мы сходим в кабак и выпьем местного пунша!
— Пунш и на нашей кухне варят, — прогнусавил Хейн, но его никто не слушал.
***
Дорога к городу заняла целую вечность. По крайней мере, так казалось Доминике. Она предпочитала одиночество, в крайнем случае — молчаливую компанию Куно. Их давняя дружба прекрасно уживалась с характером принцессы, Куно знал все эпизоды ее жизни, поэтому не нужно было объяснять, что Доминика была рождена с недовольным выражением лица. Вассу же физиономия южной принцессы явно беспокоила, поэтому на каждом шагу разбойница пыталась развлечь угрюмую принцессу. Она рассказывала анекдоты, сыпала пошлыми шуточками, а потом, считая, что получила кард-бланш от доминикиного молчания, принялась рассказывать ей всю свою жизнь. О том, как она выросла в богатом доме торговца, работавшего с Озерным Краем, как их семья переехала на север в Норпешт, как они разорились из-за войны с западом и как отцу пришлось отдать ее в услужение своим друзьям, лишь бы те списали его долги. Девушка, выращенная, чтобы стать приличной женой, стала кухаркой и поломойкой, новые хозяева не испытывали теплых чувств ни к ее отцу, ни к ней, хоть и обещали быть добрыми. Особенно их пугал ее дар. От доброты остались только злобные шутки и напоминания, что они в любой момент могут продать Вассу в бордель, но не делают этого из-за своей исключительной доброты. А потом в один прекрасный день она помогла рыжеволосому бродяге не проиграться в пух и прах — и той же ночью он забрал ее в банду, предварительно натравив местное ворье на дом ее хозяев.
— Я всегда верила в сказки про принцев, но кто же знал, что меня спасет Эдвин! А что насчет тебя? Тебя же тоже спасли из башни? — тараторила Васса. Доминика с радостью поддержала бы с ней беседу, но принцесса едва ли умела говорить без цели что-то выяснить и сообщить. Она могла обронить пару фраз при светском разговоре, чтобы выяснить сильные и слабые стороны собеседника, могла поболтать о погоде, но говорить о себе просто затем, чтобы заполнить тишину — это было настоящей пыткой. Посылать собеседников прямым текстом было не в ее стиле, поэтому Доминика лишь язвила, отмалчивалась и другими способами отбивала у собеседницы желание продолжать разговор.
— Я не верю в принцев, предпочитаю говорить, что я спасла себя сама. Да, был Проклятый рыцарь, который вырезал охрану, но ему зачем-то нужно было поцеловать принцессу. Поцелуй ему ничего не дал, и мы разошлись. Я вернулась в замок отца, схватила Куно, мы обчистили кладовую и пустились в бега, пока не добрались сюда, — отчеканила она. — Вроде, ничего не забыла.
— О, мама дорогая! — глаза Вассы сияли так, будто она только что увидела красочное представление с фейерверками и драконом в натуральную величину. — А тот рыцарь был красивым?
— Красота — понятие субъективное, — пожала плечами Доминика и вперила взгляд в унылый пейзаж.
Серое небо, как хмурая мина, может испортить даже самый симпатичный вид. В солнечный день Бернберг создавал впечатление вполне себе милого края, обрамленного густой зеленью диких лесов. Хвоя блестела и радовала глаз, и даже грязь и слякоть поздней осени выглядела сносно. Но без солнца небо придавливало к земле деревья, людей и сам воздух, нанизываясь пузом на острые пики гор. В воздухе висела зябкая влажная дымка, готовая вот-вот насытиться дождем. Дорога под ногами расползалась, как старая ткань, и подошвы то и дело проскальзывали. Доминике не нравилась серость, не нравилась эта чавкающая грязь, но больше всего ее раздражало то, что она то и дело переставала чувствовать землю под ногами. Васса же с легкостью перепрыгивала с одного сухого участка на другой, не забывая припеваючи зазывать первый снег. А еще ей покоя не давал тот бедолага-рыцарь.
— Ну какие у него были глаза? Волосы? Нос? Он был в прыщах? Я слышала, что все рыцари ходят в прыщах и жутко воняют, потому что не выбираются из доспехов за все время походов. Я видела одного в Норпеште, когда мой хозяин хотел выдать свою дочку замуж, так ему пришлось отсадить молодчика на дальний угол стола, чтоб дочка не сбежала от его душка, — хихикала разбойница.
— Рыцарь как рыцарь. Волосы светлые, глаза голубые, — постаралась вспомнить Доминика. Лицо юноши практически стерлось из памяти, но Доминика точно помнила, что сперва приняла его за мальчишку и отказывалась воспринимать его всерьез. Может, поэтому ее поцелуй не смог разрушить лежавшее на несостоявшемся герое проклятье?
— Как Ладвиг?! — вдруг выпалила Васса. — А я смотрю,
