— И вправду легче, еще раз благодарю.
И этот непонятный, явно нездоровый человек ушел из паспортного стола, но не отделения милиции.
Коридор не был все время пуст. Рославлев полагал, что на сколько-то секунд он там останется один, без ненужных свидетелей. И расчет оправдался.
На широком, сантиметров сорок, подоконнике вдруг возник большой желтый конверт. И возник он за спиной пожилого посетителя. Тот без спешки, но и не медля, удалялся из отделения.
Обнаружил это не очень-то почтовое отправление старшина Голубев, который как раз возвращался с обеда.
— Что за притча? — произнес озадаченный милиционер, глядя на совершенно непривычного размера конверт, на котором очень отчетливым шрифтом было напечатано: "Начальнику отделения милиции Савелову М.И.".
Старшина поднял это желтое чудо. Конверт и на вес показался странным: слишком тяжелым для того, чтобы там были одни бумаги. Но вскрывать нечто, адресованное непосредственному начальнику, осторожный сотрудник не стал, а вместо того двинулся к адресату.
Зная жесткий характер начальника, старшина действовал по уставу:
— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант. Предмет найден на подоконнике в коридоре. Адресован вам.
Начальник даже не прикоснулся к загадочному конверту. Вместо этого он отрывисто спросил:
— Кто нашел?
— Я, товарищ старший лейтенант.
— Кто положил?
— Никого в коридоре не было, товарищ старший лейтенант.
После этого лейтенант подумал, взял возникшее ниоткуда послание и рассмотрел его снаружи.
— Почтовых отметок нет. Подметное письмо, — эти слова сопровождались многозначительным взглядом с многообещающим прищуром.
У старшего лейтенанта был большой стаж в выявлении шпионов. Начинал он рядовым бойцом ОГПУ еще при Менжинском в тридцатом году. Карьера шла, а не бежала — возможно, это было и к лучшему. Мчась стремительным галопом, знаете ли, недолго и шею свернуть. Однако вот этот конверт, вполне возможно, тот самый СЛУЧАЙ. Но что, если…
После еще полуминутных размышлений начальник принял решение.
— Надень-ка вот это, Голубев, — с этими словами старший лейтенант достал из ящика стола до последней степени затертые кожаные перчатки, — чтоб следы не стереть, и вот те ножни, вскрывай, да осторожно.
По правде говоря, начальника волновала не только и не столько возможность потери отпечатков пальцев (если таковые были), сколько опасение, что конверт мог быть отравлен изнутри.
Старшина повиновался и довольно аккуратно вскрыл ножницами конверт.
— Вынай, что там есть.
Голубев начал по очереди извлекать содержимое. Оно, как оказалось, стоило самого пристального внимания. Первое, что бросилось в глаза: отдельный лист бумаги, адресованный самому Савелову. Старший лейтенант пробежал короткий текст, отпечатанный типографским способом, и отреагировал на послание в соответствии с истинно русским обычаем:
— Твою же ж!!!..
Облегчив душу двухэтажным загибом, он перечитал послание. В нем до сведения начальника доводилось, что все остальное содержимое конверта надлежит срочно отослать вверх по команде в распоряжение наркома Берия Л.П. Что сквернее всего, рядом находился старшина. А ведь он закончил семилетку и вполне мог быстро прочитать… и-эх, жизнь треклятая!
Вскрывать запечатанный конверт, адресованный самому наркому? Ну нет, начальник отделения головой дорожил. Пока эта мысль гуляла в голове, старшина достал из конверта последний предмет.
На стол легло нечто… заклеенный наглухо полупрозрачный сверточек, внутри нечто непонятное, вроде портсигара зеленого цвета, а сверху записка, удостоверяющая, что этот предмет также должен быть отдан в распоряжение наркома. И тоже напечатана она была в типографии.
— Ну и что со всем этим добром делать?
Сам того не заметив, начальник задал этот вопрос вслух, а подчиненный постарался дать ответ.
— Товарищ старший лейтенант, отсылать наркому надобно, но не просто так, а сопроводить письмом. Пускай там, в наркомате то есть, проверят: не яд ли, да нет ли взрывчатки… таким образом. А нам самим постараться найти отправителя.
— Насчет сопроводилки ты прав, Голубев. А как искать прикажешь?
— Так ведь конверты на крыльях не прилетают, — на эту фамильярность начальник предпочел не обратить внимания. — Почта принести не могла, значит, подбросил тот, кто в отделении был сегодня, потому что сегодня и нашли. А значит, стоит опросить всех сотрудников, не видели ли кого, кто приходил бы не по делам, а так. Ну, кроме тех, кто в разъездах были. Хорошо бы на экспертизу отправить бумаги, да это через МУР только.
— Насчет опроса дело говоришь, старшина. Вот и займись. Сроку тебе до конца рабочего дня.
Исполнительный подчиненный ухитрился справиться даже быстрее. Праздношатающихся граждан никто не заметил. А паспортистка даже обиделась:
— Вы сами знаете, Петр Мелентьич, какая нагрузка у меня, тут и головы не поднять, не то, что в лица вглядываться.
В глубине души старшина отлично понимал сотрудницу. И все же в ее словах что-то такое было… но треклятая мысль ускользала. В результате Голубев не подумал, что опросить стоило бы всех сотрудников, а не только тех, которые присутствовали сегодня. Уж тот сержант, дежуривший вчера, смог бы припомнить незнакомца, расспрашивавшего насчет паспортного стола.
— Ладно, подумаем еще, — подытожил Савелов. Про себя же он подумал, что при прежнем наркоме просто взяли бы всех посетителей, которые побывали в отделении вчера, да допросили бы с рвением. Но уже прошли слухи, что нынешний нарком может такое не одобрить.
На создание приличного паспорта у неопытного фальсификатора ушло два с половиной часа; при этом погибло четыре бланка. Конечно, и пятый, который был сочтен пригодным, обратил бы на себя внимание сотрудника из именно этого отделения (подпись начальника все же малость отличалась от оригинала), но тут уж ничего поделать было нельзя.
Но срочно требовалось подготовить позицию для переговоров — в буквальном смысле.
На этот раз в ход пошел вездеход УАЗ выпуска семидесятых с его преимуществами в виде не слишком футуристического дизайна и высокой проходимости. Конечно, машину провожали взглядами, но ввиду армейской (зеленой) окраски и нейтрального номера МО 19–51 внимание было не слишком пристальным.
Целью были гигантские склады завода ЗиС. Их глухая стена высотой около четырех метров как раз и служила границей территорией завода. Впрочем, такого вида преграды не смущали матрикатора. А по этой улице (вне территории завода) люди предпочитали не ходить без особой надобности. Очень уж злые ароматы неслись от литейки.
Машина остановилась возле углового склада. Из машины вышел человек в гражданском, но чуть военного вида. Вездеход мгновенно исчез. Правда, остались следы покрышек, обрывавшиеся в никуда, но это было наименьшей из забот. Незваный гость оглянулся: никого вокруг. В стене образовалась дырочка диаметром около пяти сантиметров. Человек глянул туда. Внутри склада никого вблизи не наблюдалось. Этому не стоило удивляться: склад предназначался для бракованной продукции. Ее вывозили не ежечасно и даже не каждодневно. То, что надо.
Через полчаса позиция была подготовлена. Но отход сопровождался трудностями.
Рославлев вышел из-за угла и тут же обнаружил, что неподалеку наличествуют любопытные мальчишки в трех экземплярах. И как только углядели.
Справедливость требует уточнить: мелкие не пытались сотворить ничего вредного.
Раздумывать долго не пришлось: доставать машину из ничего на глазах этих свидетелей не стоило. И Рославлев двинулся деловым шагом вдоль по пустынной дороге до угла здания. Малышня осторожно пошла следом, старательно прикидываясь, что ничем вокруг не интересуется
А за углом матрикатор оглянулся, не увидел никого вокруг, достал со "склада" все тот же уазик, запрыгнул на водительское сидение, мгновенно завел двигатель и рванул с места. Пацаны, конечно, услышали звук движка, но проследить не успели.
