Что дальше делать, я просто не знала!
Через какое-то время нас позвали к костру. Сегодня было не до традиций. Поэтому ели все вместе, не глядя ни на статус, ни на пол. Пока ели поджаренные на костре клубни батата, я услышала, как один из воинов пожаловался, что октли, который он прихватил из лагеря, этих собак, совсем кислый. Кислый, кислый… уксус.
Поднялась и отобрала у опешившего воина бутылку из тыквы, что здесь использовали вместо фляжек. Понюхав, уловила очень кислый запах. И не слова не говоря, побежала в угол, где лежал Куаутемок. Я стала натирать его прокисшим октли.
Не знаю, на что я надеялась, но это единственное, что еще я могла испробовать. Во всяком случае, в детстве мама именно уксусной водой обтирала нас при высокой температуре.
Как только кожа высыхала, я обтирала снова. Через какое-то время заметила, что температура начала снижаться.
Господи, спасибо!
Обтерев, на всякий случай еще пару раз, легла рядом с принцем, укрыв нас шкурой, что мне принес молодой парнишка. Прислонилась лбом к плечу Куаутемока и сразу же провалилась в сон.
Тяжелый день взял свое.
* * *
ауакатль* — авокадо
Кетласочитль** — цветок пуансеттии
алголе*** — каша из кукурузы, приправленная обычно перцем чили.
Глава 10
Клятвы верности
Проснулась я в таком удобном положении. Моя голова покоилась на чьем –то плече, на грудь этого же индивида я закинула и руку, а на бедро — ногу. Причем этот кто-то уткнулся мне в макушку, прижимая меня к себе одной рукой. Глаза открывать было ужасно неохота, от мужчины исходили приятные мускусные нотки. Ммм, как же вкусно он пахнет! И так знакомо! О, нет! Куаутемок!
Он же ранен, а я на него ноги закидываю! Потихоньку, стараясь не разбудить, начала убирать свою ногу.
Но мой маневр был замечен. Куаутемок беззвучно рассмеялся. Это я поняла по колебаниям, что пошли по его груди. А потом чмокнул меня в макушку и сильнее зарылся носом в мои волосы.
— Побудь со мной еще чуть-чуть, моя Китлали. — прошептал он мне. — Я не обижу тебя.
Я перестала отодвигаться.
— Почему вы все называете меня, чужими именами? — так же шепотом спросила я. Ведь меня зовут не так! — так же шепотом спросила я, на автомате водя по груди пальчиком.
Куаутемок поймал мой пальчик своей свободной рукой, прижав мою ладонь к своей груди.
— А как? — отчего-то хриплым голосом спросил он.
— Арина.
— Аринэ. — попробовал он мое имя.
— Не Аринэ, а А-ри-на. — поправила я, приподняв голову и глядя в его лицо. Но друзья и родные чаще всего называли Риша.
— Риша! — улыбнулся Куаутемок, глядя на меня так, словно я десерт на тарелочке. — Никому не говори своего настоящего имени, кроме семьи. У нас так не принято. — просветил меня принц, поправив выпавшую из косы прядь. Убрав ее за ухо. Но сначала пропустил прядь сквозь пальцы. — Мягкие, словно пух! Ты — моя Китлали — звездочка!
От его взгляда стало так тепло на душе. Захотелось горы свернуть! Ну… или не вылезать из-под этой шкуры и из-под бока ацтекского принца. Чтобы скрыть смущение, поинтересовалась:
— Как ты себя чувствуешь? — вытащила из плена свою руку и потрогала принцу лоб. Хотя и так уже чувствовала, что температуры больше нет.
Мою руку снова поймали. Куаутемок поднес ее тыльной стороной к губам. И, глядя мне в глаза, поцеловал:
— Я бы сейчас бы целого кабри* съел в одиночку. — улыбнулся мне принц.
— Ну, значит, точно на поправку идешь! — констатировала я. — Но мне все равно нужно тебя осмотреть. — привстала я с импровизированного ложа.
Куаутемок несчастно вздохнул. Я же приступила к своим обязанностям знахарки.
Большинство ран на теле принца стали покрываться корочкой и выглядели сегодня значительно лучше. Рана на бедре, которую Куатемоку я прижгла, как и остальным, все еще выглядела страшно. Но вокруг не было покраснения и при надавливании не появлялось гноя. Все это я посчитала хорошим знаком. Поэтому достав из сумки оставшуюся мазь, снова обработала рану и перевязала самодельными бинтами. Все это пришлось проделать под взглядом, от которого, я чувствовала, пылали щеки и тряслись руки.
Когда с повязкой было почти закончено, к нам подошли воины Куаутемока.
— Тлатоани Куаутемок, позволь обратиться к Коатликуэ! — как-то через чур торжественно обратился к принцу старший из них. Вставая, при этом, на одно калено
— Позволяю, тлакатлеккатль** Ачкохтли
— О, пресветлая Коатликуэ! — торжественно начал Ачкохтли. — Я тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын Великого дома Ястреба, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. — при этом он положил руку, сжатую в кулак, к своей груди. Куаутемок с таким непередаваемым взглядом переводил взгляд с командира и воинов, что тоже стояли на одном колене, с сжатыми кулаками у груди, на меня. — Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру бога Уицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?
Кажется, это был какой-то ритуальный вопрос. Я повернулась к Куаутемоку и тихо спросила:
— Что я должна ответить?
Все это время принц был в шоке, но на вопрос ответил:
— Повторяй за мной! — тихо сказал он мне. — Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!
Я старательно повторила все слова за Куаутемоком.
Вслед за командиром клятву принесли мне все остальные воины:
— Я, Куетлачтли, второй сын великого дома Волка; Я, Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея; Я, Матлалихуитл, первый сын великого дома Ягуара…
Итак, все двадцать шесть человек, что остались от отряда в шестьдесят воинов, пришедших в Точтепек.
А потом мы начали спуск вниз по склону каньона. Тропинка, что тонкой змейкой вилась по склону, то и дело обрывалась. А местами вместо тропинки был выступ в ширину человеческой стопы. Мамочки! Больше всего на свете я боюсь три вещи: змей, пауков и высоты! Мне хотелось кричать каждый раз, когда под ногой срывался камень, чтобы этого не сделать сжала в зубах кусок палки. Слава богу, что подъем был значительно лучше, чем спуск. И к вечеру мы стояли уже на другой стороне каньона, а значит на территории ацтеков.
Но расслабляться все же не стоило. Все прекрасно понимали, что даже на своей территории мы так же уязвимы, ведь до границы рукой подать. И стоит только появиться большому отряду, у нас уже не будет шанса. Правда костер все же решено было разжечь, соблюдая все меры предосторожности. Голодным и изможденным людям нужна была еда, а сухих запасов у нас не осталось. Тем более что, по пути ацтекам удалось подстрелить молодого пекари***, что сам вышел нам на встречу.
После ужина к нам с Коаксок подошел Куаутемок. Когда принц тоже встал на одно колено и приложил кулак к груди, я немного напряглась.
— Китлали! — обратился он ко мне. — Сегодня я узнал, что своей жизнью, я обязан тебе.
— Может не нужно? — тихо спросила я его.
— Это мой долг воина, пресветлая! — гордо вскинул подбородок этот красивый мужчина, все-таки занявший место в моем сердце. — Прими мою клятву, Китлали, не отказывай мне! — мягко попросил меня принц.
Господи! Когда он так смотрел на меня, я сама была готова отдать ему все на свете. Что же ты со мной делаешь, принц Куаутемок? А ведь знаю, что не пара. Что там, в Теночтитлане его ждет жена — красавица принцесса. Его ровня. Но глупое сердце не желало ничего понимать, оно плавилось под взглядом этих шоколадных глаз.
А Куаутемок между тем продолжал:
— Я принц Куаутемок, третий сын великого дома Орла, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру богаУицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?
