— …Мари-Лор. — Складки у его рта углубились, когда он произносил это имя.
«О да! Намного лучше», — подумала она. Особенно когда он произносит последнее «р».
— Мари-Лор, — твердо повторил он. — Мари-Лор, а не Марианна. И вам не надо называть меня «месье Жозеф», когда мы одни. «Жозеф» вполне подходит.
— Но я могу забыться и назвать вас… э… Жозеф при людях.
Какой мягкий певучий звук, если произносить его медленно.
— Однако, — подумав, сказал он, — теперь, когда мы любовники, может быть, неплохо, если время от времени вы, забывшись, действительно будете называть меня при людях Жозефом.
— Теперь мы — что? — Она возвысила голос, выделяя мягкие певучие звуки.
— По видимости, я имею в виду. — Он улыбался, глаза блестели от удовольствия.
«Он похож на Жиля, когда тот описывает новый удивительный метод лечения», — подумала она.
— Потому что вас заметили, и единственный способ удержать отца и Юбера подальше от вашей постели — это убедить их, что вы чаще бываете не в своей, а в моей постели. Но нам это не так просто сделать, — продолжал он. — Придется моему камердинеру приводить вас ко мне в комнату каждую ночь.
Он затряс дверь, за которой послышалось приглушенное ругательство.
— Этот негодяй шпионит за нами у замочной скважины. Не напрягай зрение, Батист! — крикнул он. — И между прочим, — быстро добавил виконт, — я обещаю, что вас не должно тревожить, что между нами что-то произойдет. Ибо, как откровенно заявил мой отец, я не злоупотребляю своей властью над служанками.
Во всяком случае, убеждал он себя, это был наилучший способ держать отца и брата подальше от нее. И он, безусловно, обязан предоставить ей защиту; ночная уловка, предложенная им, была всего лишь необходимой мерой безопасности. Она не имела ничего общего с его желаниями.
Ладно, не совсем так. Он хочет видеть ее опять. Ну и что. Он обещал не трогать ее. Он ее не тронет. Они просто поговорят, как тогда в Монпелье. Конечно, он будет более вежлив. Он будет звать ее по имени — Мари-Лор, а не мадемуазель.
Мари-Лор… Он ощущал на языке глубокий бархатный тон последнего слога.
— Так вот, — сказал виконт, — добро пожаловать ко мне, Мари-Лор, если вам нравится эта идея.
— Вероятно. Это хорошая идея, я хочу сказать. — И она замолчала. Затем медленно заговорила: — Да, Жозеф. Я думаю, это очень хорошая идея — на всякий случай. Спасибо вам. — Она кивнула и благодарно улыбнулась.
«Бог мой, — подумал он, — как жарко и душно в этой комнатушке!»
«Но так ли уж хороша эта идея, — спрашивала себя Мари-Лор, — проводить все ночи вместе с ним? Особенно когда он оказался таким остроумным и отзывчивым».
Здравый смысл говорил «нет».
«Проводить все ночи за запертыми дверями с аристократом? Ты совсем лишилась рассудка, Мари-Лор?»
«Но если я не буду, я окажусь во власти двух других аристократов. — Это был уже ее внутренний настойчивый голос. И он добавил: — Двух довольно мерзких аристократов. А этот по крайней мере обещал не трогать меня».
Но это не убедило ее второе «я».
«Речь идет о моей безопасности! Это поможет мне не потерять работу».
Ничего, она всегда может передумать. Потом, когда освободится от его присутствия. Она все обдумает, когда он уйдет.
Но казалось, виконт не собирался сделать и шага к двери. Он выглядел довольно растерянным, как будто не знал, как закончить этот разговор.
— Так вот, — сказал Жозеф, — увидимся завтра ночью. Спите спокойно.
— Да, — ответила Мари-Лор, — и вы тоже.
Он не двинулся с места. Она подумала, может, следует ей еще раз поблагодарить его. Может быть, еще раз сделать реверанс? Казалось, не хватает какого-то слова или жеста, но она не имела ни малейшего представления, что бы это могло быть.
— Не забудьте запереть дверь, — напомнил он.
— Не забуду. Нет… — Она покачала головой.
Он приоткрыл дверь и снова закрыл ее. В эту минуту он казался ей очень молодым.
— Знаете, а вы были правы относительно месье X. Та история произошла раньше, чем он начал писать эту книгу, — шепотом сказал виконт.
О чем это он говорит?
Мари-Лор сразу же все вспомнила и, поняв, разразилась неудержимым смехом. Его плечи напряглись.
— Ну, я не думаю, что это так смешно. Она пыталась подавить смех.
— Возможно, но это дает ответ на одну из загадок, мучивших меня уже несколько месяцев. Первая загадка заключалась в том, как какой-то разносчик книг мог отчитать меня с таким высокомерным и аристократическим видом.
— А вторая?
— Откуда его чрезмерный интерес к месье X? Он застенчиво улыбнулся.
— Авторское тщеславие, — пробормотал Жозеф. Она улыбнулась:
— Вы прекрасный писатель. А я… то есть я была одной из ваших самых преданных читательниц. — Затем добавила: — Полагаю, что в душе я остаюсь читательницей.
Он кивнул:
— Конечно. Вероятно, вы — самая проницательная из всех читателей, которых я знал.
— Вы мне расскажете, как получилось, что вы стали писать книги? И что вы пишете сейчас? Что чувствуешь, когда…
Он засмеялся и поднял свою изящную руку, чтобы остановить поток ее вопросов.
— Да, да, обязательно. Но не спеша, по одному вопросу, по очереди. Я расскажу вам все. Начиная с завтрашней ночи… И благодарю вас за комплименты.
Виконт мгновенно повернулся на каблуках, выбежал в коридор и исчез за углом.
Мари-Лор посмотрела ему вслед, пожала плечами, заперла дверь и быстро разделась.
Она решила, что не будет ничего плохого в том, что она станет приходить к нему. Все дело в литературе, а не в личных отношениях. Ведь торговец книгами, а когда-нибудь у нее опять будет книжная лавка, должен все знать о своих писателях.
А теперь… как приятно на этот раз иметь в своем распоряжении всю постель. Растянувшись на тюфяке, она заснула здоровым спокойным сном.
Глава 7
Однако до ночного визита ей предстояло прожить еще длинный день.
День, заполненный множеством шуток и насмешек — новость о ночной комедии распространилась по замку со скоростью лесного пожара, раздуваемого летним мистралем. Если Мари-Лор была смущена вчерашними событиями, то больше никто не испытывал ни малейшего стеснения. Казалось, абсолютно все в замке прекрасно знали, что произошло. И всем хотелось это обсудить.
В это утро за завтраком слуги пили необычно крепкий кофе в неограниченном количестве, от которого кружилась голова. Они становились болтливыми и шумно восторгались оскорбительными замечаниями герцога в адрес графа месье Юбера. Не было ничего удивительного в том, что им нравились любые истории, в которых доставалось Горгоне, но Мари-Лор с огорчением обнаружила, что стала героиней этой истории, и все «знали», что виконт — ее любовник. Они относились к ней дружелюбно, хотя и подсмеивались, — все, кроме камердинера Жака, чьи притязания она отвергла, и Арсена, который сохранял свой обычный строгий вид.
