с Анжелой, когда смеялась ему в лицо. Но нет. Сердце всё ещё плачет кровавыми слезами по человеку, которого я любила ещё сегодня утром. Думала, что любила.
— Не без этого, — хмыкает Тигр. — Но нас ждёт веселье. Не пропусти.
Тёплая ладонь касается щеки. Ласково, едва ощутимо. И это тем неожиданнее, чем больше я узнаю про этого хищника.
— Открой глазки, красивая, — горячим дыханием с ароматом кофе по моим губам.
И, конечно, я распахиваю веки так широко, как могу.
Хватка на талии уже не такая сильная. Его пальцы поглаживают, вызывают мурашки даже через костюмную ткань. Мне вдруг становится жарко, хочется расстегнуть жакет, только под ним ничего. И это ничего рождает вибрирующую дрожь в районе пупка.
Тигр снова кивает, и третий легко подпинывает Пашку. Тот вскидывает ненавидящий взгляд.
— Итак, Павел Александрович, сообщаю вам, что долги выплачены.
Тигр не наслаждается эффектом, чувствуется, что ему плевать. И что это далеко не конец.
— Какого хрена? — всё, что может ответить Пашка.
А я замираю испуганный кроликом перед силой и властью этого хищника. Я не знала, где найти двести тысяч, он разом заплатил больше двух миллионов.
— Погашен кредит за компьютер, машину и землю в Брянской области. Также на счёт Вершининой Олеси Игоревны переведён причитающийся ей миллион.
— Хах. Что, повертела жопой? Встретила богатого чувака и радуешься?
Пашка сплюнул кровью на пол.
— С сегодняшнего дня ты, кусок мудака, должен мне два миллиона сто тысяч рублей, — с удовольствием сообщает Тигр. — С завтрашнего дня я ставлю тебя на процент.
Третий в камуфляже, о котором я подзабыла, без напоминаний бьёт Пашку сначала в солнечное сплетение, потом по хребту, от чего тот валится на пол. Оказывается, он одновременно разрезал удерживающие его верёвки.
— Да пошёл ты! — хрипит Пашка. — Я ни какой-то лох. Не буду из-за бабы…
Пинок в живот надолго перекрывает ему возможность выпендриваться.
— Каждый день будет капать один процент. А проценты капитализироваться. Загугли при случае что это значит.
Тигр по-прежнему насмешлив, Пашкины выходки его явно не впечатляют.
А с ужасом думаю о его словах про переведённый мне миллион. Он серьёзно?
— Выбрось его где-нибудь в лесополосе, — обращается Тигр к третьему. — Захочет жить — дойдёт. И объясни, что долг в два с половиной ляма автоматически вернёт его в этот гараж к твоей весёлой компании.
Третий весомо кивает, а Тигр уводит меня от Пашки и дикой, ни на что не похожей ситуации.
— Ты действительно перевёл мне миллион? — голос садится.
— Около того. Ненавижу мудаков, которые выезжают за счёт женщин.
— Но… подожди. Это… сейчас же не лихие девяностые! Ставить на счётчик, выбивать долги. Не та эпоха.
— Что ты знаешь об эпохах, красивая и очень правильная девочка? — усмехается Тигр.
А меня от его взгляда бросает в жар. Но не в любовный, а очень даже прозаичный. Мне вдруг становится стыдно.
Я прикусываю губу, сцепляю пальцы в замок.
Тигр тем временем хозяйничает на собственной кухне. Открывает верхний ящик, достаёт два квадратных бокала, из вертикального нижнего появляется бутылка.
Нас разделяет остров, но я чувствую силу, которую он усмиряет, контролирует каждую секунду. Отмеряет столько, сколько нужно, чтобы открыть морозилку, достать лёд и бросить по два кубика в каждый бокал. При том, что одного движения его руки хватит, чтобы стекло брызнуло осколками так же, как сегодня моя жизнь.
— Пей.
Бокал передо мной, но я не спешу. Наклоняюсь, принюхиваюсь. Нероизвольно чихаю.
— Виски. Пей, красивая.
Сам он подносит бокал к губам. Боже, какие у него губы!
Чуть полноватые, резко очерченные. А сколько удовольствия они приносят одним только поцелуем.
Краснею.
— Я не хочу. Можно воды?
— Я не знаю, можно тебе или нет. Но виски ты выпьешь.
— Зачем? Я не пью алкоголь. Практически. Это вредно и…
Вместо ответа он доливает мне в бокал столько, что он становится наполовину полон.
— Я хочу посмотреть, какая ты вне рамок. И я это увижу.
Глава 16
— Зачем?
Всё, что он говорит к этому моменту кажется мне единственной истиной. Почему? А чёрт его знает. Может, потому что я не встречала мужчины уверенней, чем Тигр. Может, потому что дикую, животную тягу к нему я чувствую даже через полтора метра гранита, которые нас разделяют.
А, может, я просто окончательно рехнулась.
— Завтра утром мы уедем. В месте, где окажемся, будет много выпивки, — Тигр усмехается, окидывает меня насмешливым взглядом. — Мне бы не хотелось, чтобы ты начала раздеваться на столе после второго бокала.
— Я не буду, — трясу головой.
— Докажи.
— Но ты же можешь проверить. Досье там. Я ни разу не устраивала пьяный дебош.
— Всё бывает в первый раз, красивая, — Тигр делает ещё глоток. — Пей.
Он не отстанет, да? Что же. Выдохнув, зажмуриваюсь и делаю большой глоток. Виски обжигает крепостью горло и пищевод. Дыхание перехватывает, закашливаюсь.
— Показательная демонстрация.
Пока я пытаюсь отдышаться, горячая ладонь ложится на поясницу, притягивает к сильному телу. Уверенные пальцы зарываются мне в волосы, заставляют поднять голову.
А в следующее мгновение высокоградусный алкоголь тонкой струйкой попадает мне в горло. Терпкий, согревающий, сейчас он не стремится меня убить. Скорее, согреть.
Только твёрдые, властные губы гораздо горячее любого алкоголя.
— Что ты…
Но какая-то секунда заминки и он снова поит меня виски. В своём стиле.
И сказать бы, что стыдно, неприятно и бесит. Только всё наоборот.
Когда между нами исчезает преграда из алкоголя я не замечаю.
Просто р-раз — и оказываюсь сидящей на барном стуле. Два — развожу в сторону ноги, позволяя ему встать между ними.
Ахаю, когда Тигр за ягодицу подтягивает меня вплотную к себе. Даёт прочувствовать внушительный бугор там, куда мне даже смотреть было стыдно.
Было.
А сейчас я первая тянусь к пуговицам его рубашки.
Скромная, ни на что не претендующая, блеклая — мне просто хочется чувствовать себя нужной. Пусть так. Пусть с ним. Но желанной. Доказать хотя бы себе, что Пашка всё врал. Никакое я не бревно.
И когда древесный, тяжёлый аромат окутывает меня в непроницаемый для проблем кокон, я забываю обо всём.
Есть только я. И Тигр. И пуговицы его рубашки, с которыми я борюсь слишком долго. Но всё-таки побеждаю.
И его взгляд — горячий, ощутимый физически. Он придавливает меня желанием, я такого никогда ещё не видела. Даже не знала, что мужчина может смотреть так.
И меня прошибает маленькими электрическими разрядами от основания шеи, по позвоночнику и ниже. Эти молнии концентрируются внизу, разогревают чувствительное место в районе копчика. Передают жар внутрь, плавят
