праздничные выходные — мы провели у Трунина на даче. Там уже никакой культуры не было. Зато было весело.
Проснувшись утром в воскресенье, я еле-еле продрал глаза. Выполз из-под девахи, имя которой так и не вспомнил, с головной болью обнаружил, что мы до сих пор на даче.
Холодный деревянный дом, скрипучие половицы, какие-то полумёртвые туловища кругом…
Вытянув из щели между кроватью и креслом свою зафаченную куртку, я накинул её прямо на голый торс и спустился по шаткой лестнице.
Внизу, на кухне, оказалось чуть веселее: там уже шарахались парни. Такие же зомби, как и я, задубевшие, хмурые.
— Сск, печка… — бубнил Трунин, тыкая единственную кнопку на конвекторе. — Гори, гори, блин, ясно…
— Чё так холодно? — выдохнул я паром изо рта.
— Да, блин, походу электричество кончилось…
Тут нарисовалась Настя, Трунинская малолетка. В одном его свитере и шерстяных носках. Я зыркнул на Трунина, но он сделал вид, что не понял моего взгляда.
— Всем привет! Юрчик, где у нас тут туалет?
— Там же, где вчера, Настён, на улице…
Когда она, пища что-то про безразмерные сапоги, скрылась за дверью, я схватил первое попавшееся под руку — это оказалась почти пустая баклажка — и с размаху метнул её Трунину в череп.
— Да Сега, блин! — едва увернувшись, дико завопил он. И, тут же подобрав, швырнул её обратно. — Отстань ты уже, я сам всё знаю!
— Чё ты знаешь, дебила кусок! — продолжал атаковать я. — Тебя посадят, Юрец! Я тебе сразу говорю, я тебе передачки таскать не намерен!..
Так мы орали и скакали, пока всё вокруг не перевернули и не перебаламутили всех, кто ещё питал надежду выспаться. Чуть саму Настю не затоптали случайно. Потом они с Труниным упали на диван, а я смылся от вчерашней девахи на улицу.
Вышел ещё и потому, что мамка как раз звонила, нужно было ответить.
— Да, ма?
— Серёжа! Ты у меня живой вообще? Ты домой возвращаться когда собираешься?
Ну здрасти, вспомнила. Я напряг больные извилины.
— Всегда собираюсь, мам.
— Когда, говорю?
— Вечером.
— Нет, вечером у тебя концерт, ты забыл? Мне Татьяна Валерьевна звонила. Ты почему репетиции прогуливаешь? Давай прямо сейчас собирайся, ты мне нужен…
Короче, мамка так насела, что мне пришлось идти прощаться с Труниным «прямо сейчас». Он выполз меня проводить. Сыпал первый снег. Мы повысунули языки и им позавтракали.
— А чего так рано, может, попозже вместе поедем? — Трунин кивнул на дядь Женину «газель», на которой мы в последнее время подрабатывали.
Трунинский дядька должен был приехать сюда вечером и увезти нас на ней.
— Не могу, у матушки там острая шмоточная недостаточность. Вечером в ДК тогда встретимся. Гитару не забудь, окей?
— Ладно, братан, давай, тогда до вечера…
Только добравшись до города, я вспомнил, что ещё не умывался. Обтёр лицо горсткой снега, купил в ближайшем магазинчике воды и пачку «орбита», закинулся всем этим под завязку и двинулся к высотке на Риге.
Мамка скупила половину онлайн гипермаркета, нужно было срочно забрать, иначе она бы меня порвала как Тузик грелку.
Хотя, если честно, дело тут было не в мамке. То есть, я бы не согласился сломя голову лететь в какой-то непонятный вообще ПВЗ, если бы он, например, располагался по другому адресу.
Я всё ещё думал иногда о парикмахерше и просто не мог упустить такого шанса увидеться с ней.
Надеясь, что сегодня её смена, я вошёл в здание.
Глава 13
Сергей
Офигительно. Парикмахерши нет…
Пока я в растерянности залип на пороге, меня засекла какая-то виляющая задом под «I Saw You Dancing» тётка с веником в неженских руках:
— Молодой чек, чё хотел? — Она взмахнула им в мою сторону.
Наткнувшись на её насмешливый взгляд, я мотнул головой и думал было мимо просочиться, но она прицепилась:
— Мож, постричься? Давай постригу тебя? Садись туда!
Она задала вектор в сторону кресла.
— Нет. То есть, да… — начал соображать я. — Только у вас тут девушка работала…
— А, так ты к Маринке? Ну, чё ж ты… она ж сегодня выходная! Записать тебя, что ли, к ней?..
Так у меня появился её номер. Зачем — не знаю. Но пока я вбивал его в контакты, едва не забыл, для чего сюда приехал вообще. Хорошо, хоть на выходе из высотки меня подловила мамка.
Она позвонила опять, и я про неё вспомнил.
— Серёжа, ну ты на месте уже? Слушай, я там тебе код кинула… Я ж тебе тоже кое-что заказала, ты примерь, хорошо? Если не подойдёт, сразу сдашь, ты меня понял? Там такая толстовочка, худи, ты сразу его увидишь, оно белое. Молочно-белое, тебе очень подойдёт. Ну, если не подойдёт, ты его сдай сразу только, хорошо? Оно не оплачено. Серёжа, ты меня понял? Белое худи примерь, остальное забирай всё просто и вези мне…
Так и не дождавшись в этой трескотне паузы, я просто молча обрубил вызов.
Направился в пункт выдачи. К счастью, довольно быстро получил ворох мамкиных шмоток. Сразу же выудил «белое» из них и, завидев первое попавшееся зеркало, расстегнулся и собрался было скинуть с себя куртку. Только тут обнаружил, что забыл у Трунина футболку свою. Постоял, повтыкал, забил. Решил прямо перед работницей пункта устроить бесплатный стриптиз, но она принялась верещать и гнать меня в примерочные.
Дальше всё происходило как в тумане…
Почему-то изначально мне даже в голову не пришло, что за закрытой шторкой может кто-то находиться.
Я был немного на взводе, ни о чём не думал. Просто хотел побыстрее сделать то, что от меня требуется…
В общем, не разбираясь, одёрнул шторку, а там моя парикмахерша. Глаза испуганные. Прижимала что-то к груди. Я только заметил её плечи голые и в зеркале застёжку бюстгальтера. Она оказалась в одном белье. Но, даже осознав это, я всё равно не шелохнулся. Стоял и смотрел так, как дебил. Секунду. Вторую…
Башка не работала. Кровь хлынула не только к вискам. Краем мозга я понимал, что жутко туплю, что мне нужно немедленно извиниться и испариться вообще с этой планеты, но никак не мог себя заставить. Дикая смесь каких-то спутанных эмоций завладела моим контуженным ситуацией разумом. И, видимо, парализовала, потому что я продолжал нахально на неё пялиться. Даже не в глаза уже. Просто ошарашенно созерцал её красивое тело в отражении.
А потом мой взгляд сфокусировался на её губах. Они шептали беззвучное «пожалуйста». Это слово отрезвило меня. Наконец-то мозг включился, и я дёрнулся в сторону в попытке исчезнуть.
Но внезапно
