неупокоенные души больных, которых пытали своими лекарствами целители.
Подошла к двери и нерешительно позвала:
— Госпожа Рафира...
Делать ей тут, конечно, нечего, но вдруг гоблины мучаются бессонницей, зная, что недобросовестно выполнили свою работу.
В коридоре никого не было. Убедившись в этом, прижала больную руку к груди и решительно развернулась, чтобы продолжить изучать странные записи, сделанные чародеем. Как из темноты ко мне бросилось чёрное облако, поглотившее меня прежде, чем я успела сообразить, что происходит, и выставить магический блок.
И только из трепещущей темноты раздался знакомый бархатный голос, упорно доказывающий мою съедобность.
— Ну привет, сладкая...
Глава 9
"О прорехах в законе порядка пользования портальной магией и умыкании девиц без их данного на то согласия в эпоху смуты после свержения Пулурха Итиция. А также отдельный параграф, посвящённый быту аристократического сословия."
Заголовок к научной статье, написанный спустя два века после великого слияния империй архимагом и доктором исторических наук Фелисией Рапс.
Чернильное облако сбило меня с ног. Удар был такой силы, что я сделала кувырок и впечаталась в стену.
Ох, уж эти тёмные личности из прошлого! Вечно норовят что-нибудь учудить. Мне вот только не хватало ещё на пару ночек остаться в лечебном корпусе, а после неделю красоваться с синяками...
Стиснув зубы, встала и вскинула руку, материализуя флаер. Но осязаемая мгла, пару секунд удерживающая меня в тягучих объятиях, развеялась, словно ничего и не было. Со свистом втянув воздух, постаралась унять бешено колотящееся сердце и резко крутанулась на пятках, пытаясь определить, куда исчез ночной визитёр, обожающий появляться с помпой и блеском.
Рассмотреть что-либо вокруг было затруднительно: боевое заклинание создавало лишь крохотный ореол тусклого света, который беспомощно угасал на расстоянии вытянутой руки, поглощаемой чернотой.
— Знаешь, я совсем по тебе не скучала, — напряжённо произнесла, стараясь увидеть хотя бы сгусток силуэта.
— Как часто бьётся жилка на твоей шее, сложно удержаться и не коснуться её, — разнёсся эхом медовый голос.
И, готова поклясться, говорил он восторженно, словно бы наслаждаясь тем, что я напугана.
— Хорошие манеры, как я посмотрю, не твоя визитная карточка.
— Всё ещё будет, сладкая, но потом — обещаю. Наберись терпения, потому что сегодня ты идёшь в гости.
— Размечтался! — Яростно выдохнула и направила всю силу в заклинание, тут же разгоревшееся, словно полуденная звезда.
Может, ещё и на чай с конфетами пригласить? На мгновение зажмурилась, не выдержав яркого света, а когда распахнула глаза вновь, то не смогла сдержать удивлённого возгласа.
Меня окружали огромные стеллажи, уставленные громоздкими книгами, времён, наверное, эпохи Фелиция Великолепного. Многие из них были инкрустированы драгоценными камнями, обтянуты кожей. В горле сразу же пересохло — вот совсем не хочется подходить и проверять, чьей именно. В те далёкие, варварские времена мелочиться не любили: хочешь уничтожить своего врага — вырви его ещё трепещущее сердце из груди, хочешь забрать его мудрость...
— Да ты что, издеваешься? — Воскликнула, озираясь в поисках нахала, притащившего меня сюда.
Эхо встревоженной птицей вспорхнуло под невероятно высокие потолки и затерялось там. Бесконечные ряды книжных шкафов простирались на сколько хватало глаз. У меня что, посмертный абонимент на посещение всяких захламлённых библиотек в любое время дня и ночи? Просто наказание какое-то: хочет адептка поспать нормально, так нет же — даже пугающие незнакомцы из прошлого, активируя порталы неизвестно каким образом (даже всплеска магического не почувствовала, характерного для телепорта) вынуждают вгрызаться в гранит науки, ломать об него ногти и стачивать зубы.
"Пусть он только попадётся мне, — рассерженно сжала кулаки, — много нового про себя узнает". Похоже, кому-то мама в детстве не говорила, что девиц воровать из тёплой, пусть и жёсткой постели лечебного корпуса — плохо. И тем более нехорошо бросать их одних, без всяких на то причин. Да ещё и где? В библиотеке! А обладатель чарующего голоса именно так и поступил: наворотил дел и в кусты.
Заранее спасибо за незабываемый утренний квест, под названием: "Успей вернуться в Академию до первой пары и не навлечь на себя гнев Мистириады". С нашей златовласой преподавательницей вообще было лучше лишний раз не связываться — слишком уж свежы были воспоминания о прошлом проклятии, которое она наслала на нас с Изи. Одного раза хватило вполне, больше экспериментировать что-то не хочется.
— Значит, в гости меня отправил? — Пробурчала себе под нос, чтобы хоть как-то развеять гробовую тишину, поселившуюся в обители знаний. Даже на кладбище веселее: мертвяки бродят, посетителей гоняют. А тут — сплошное уныние.
Поморщилась, потирая ушибленную руку. Как бы не пошли прахом труды целителей-третьекурсников. Залечат же потом до смерти.
Закрыла глаза, пытаясь материализовать портал по тем кратким замечаниям, которые озвучивала Селин. Телепортацию нам ещё не преподавали: опасное это занятие для зелёных юнцов с хаотично фонтанирующей силой. Но торчать здесь оставшуюся ночь совершенно не хотелось, поэтому, глубоко вдохнув, представила нашу с Изабеллой комнату и прошептала заклинание. Но то ли я слова напутала, то ли сделала что-то не так — едва зародившийся зелёный вихрь с рассерженным шипением погас и больше, судя по всему, появляться не собирался.
Был, конечно, ещё один способ, заученный мною до мельчайших деталей, когда я листала дневник Габриеля, правда, воспроизводить его было страшновато. Этот учёный, без сомнения, был гением. Но чужой язык, какой-то вывернутый наизнанку порядок создания чар немного пугали. Вдруг сработает что-то не так? Заклинание вспять уже не обернёшь.
Одёрнула уютную флисовую пижаму, которая хоть немного сохраняла тепло тела, и уверенно шагнула вперёд: поход в гости отменяется — пусть начинают без меня, а я пока поищу выход. Крадучись, словно плутовка, решившая незаконно умыкнуть парочку толстенных фолиантов, чтобы за полцены сбагрить их на чёрном рынке, пошла вперёд, надеясь на то, что именно там находится путь к свободе.
Но уже через двадцать минут бесцельных блужданий я поняла две вещи: седьмое чувство, которое многие называли интуицией, у меня, если когда-то и было, то давно захирело и было отбито напрочь, а кроме того, дела мои с каждой неумолимо исчезающей песчинкой времени становились всё хуже и хуже. И дело было не только в том, что бесконечные лабиринты библиотеки больше походили на катакомбы, и не в том, что из-за отсутствия окон сюда не пробивался лунный свет (я даже не могла понять,
