Читаем без скачивания Жаждущий крови - Томейдж Пауэлл

— Что же я должна была делать? Убить их и забыть?

Мягкая оливковая кожа женщины побледнела. Дикий, ненасытный демон вины снова проснулся в ней и стал рваться наружу. Он был невидим, но тем не менее реален.

— В таком случае, — шепот Вероники был похож на свист плетки в крепких руках демона, — это была бы не меньшая трагедия.

— Не отчаивайся, — произнес я. — Все призраки должны исчезнуть. Ты ведь не могла вернуть Джерла его родителям.

Халат нежно зашелестел, когда мои руки прикоснулись к плечам Вероники. Теплота этой женщины, все то, что она могла подарить мужчине — верность, бодрость духа, любовь, — оказались напрасно потраченными на приемного сына.

— Я приехал задать тебе несколько вопросов о Джерле и теперь боюсь начинать разговор. Мне необходимо знать кое-какие детали. Думаю, тебе они нужны не меньше.

— Джерл был…

— Мне знаком тип мальчиков в круглых очках, нежащихся на роскошных кроватях в своих спальнях, к которому принадлежал твой приемный сын. Они в основном все психопаты и неполноценные ребята. Джерл хорошо знал, как причинять людям зло, остальное его не интересовало. Совсем не ты испортила парня.

— Помоги мне поверить в это, Эд.

— Ты должна поверить. Он родился таким, и тут уж ничего нельзя было изменить. Подобные ему, Джерлу, и при живых родителях лазают по карманам на переполненных вокзалах или избивают до полусмерти хозяев бакалейных лавочек из-за тридцати-сорокадолларовой наживы.

Красивые, широкие плечи под моими руками сжались, и по ним пробежала дрожь.

— Джерл был злым и жестоким. Эти черты характера, по его разумению, являлись такими же нормальными, как нежность и сострадание. Действия парня подтверждают мои слова.

— О Боже! — воскликнула Вероника. Бурная волна ужаса захлестнула ее, но я оставался твердым.

— Джерл словно напрашивался на неприятности. Он буквально искал смерти.

Сдавленный всхлип вырвался из горла женщины. Я потряс ее за плечи.

— Ты понимаешь?

— Да, — прошептала она.

— Хорошо, теперь перейдем к делу. Ты не знаешь, были у Джерла еще фильмы, кроме того, который он заставлял смотреть Ину Блэйн в вечер своего исчезновения?

— Другие? Нет.

— Один я нашел в его спальне в ящике под стопкой рубашек. Контрабандная пленка с голой танцовщицей. Подумай хорошенько, восстанови в памяти события незадолго до смерти парня. Ты не замечала каких-либо необычных вещей в привычках, поведении Джерла?

— Нет, насколько я помню.

— К нему приходил кто-нибудь?

— Нет.

— Звонки, незнакомые голоса в телефонной трубке?

— Ему звонили каждый день.

— Ты знала многих, кто просил его к телефону?

— Нет.

— Он никогда не упоминал при тебе фамилии Квинтон?

Вероника покачала головой, не сводя взгляда с моего лица.

; — Ты не замечала в Джерле скрытого волнения или повышенного возбуждения перед самой его смертью? — спросил я.

Она несколько мгновений помолчала и задумчиво произнесла:

— Да, заметила. Помню, я решила тогда, что у мальчика очередной период дурного настроения. Но почему… почему ты спрашиваешь? Ради Бога, скажи, в чем был замешан Джерл?

— Пока я еще не уверен.

В голосе Вероники зазвучал страх.

— Эд, что ты стараешься выяснить?

— Имеют ли действия Расса Лепперта еще какие-либо причины, кроме мании убийства.

Она подняла руки и вцепилась в мои запястья.

— Ты ударил меня сильно и точно, Эд, а сейчас добиваешь. Теперь самым честным будет ввести меня в курс дела.

— Хорошо, — согласился я. — У меня есть подозрения, что некоторые торговцы грязным товаром делают в Тампе хорошие деньги. Думаю, Джерл сунул в это дело руку и выдернул обратно отнюдь не с обожженным пальцем.

— Но он всегда имел достаточно денег… Зачем ему…

— Некоторым людям всех денег в мире мало, Вероника. В торговле разной грязью есть риск, а это как раз то, чему радовался и чего жаждал мозг парня.

Женщина освободилась из моих объятий, словно лунатик, медленно, подошла к высокому окну и остановилась там, вглядываясь в темноту улицы. Ее тело казалось съежившимся под мягким халатом. Она была очень хорошо воспитана и умела скрывать свои переживания. У меня возникло желание хоть немного успокоить Веронику, но трудный участок пути через страдания иногда лучше и легче на длинной дороге жизни, поэтому я не стал подходить к ней. Молчание воцарилось в комнате, пока женщина стояла возле окна, борясь со своими чувствами.

— Две смерти… убийства… Джерла и Ины, — произнесла она наконец, произошли по одной причине?

— Слишком много вокруг связей, так что трудно заставить меня проглотить версию случайных совпадений, — сказал я.

— А Лепперт — подставка, орудие?

— Нечто в этом роде.

— Человек, стоящий за Леппертом, — твоя главная цель?

— Моя главная цель — убрать преследующего меня придурка.

Вероника задумалась.

— Ты стал опасен для этого человека, Эд.

— И неудивительно.

— Но одновременно возрастает опасность для тебя.

— Стараюсь не думать о таких вещах. Вероника повернула ко мне лицо. На щеках виднелись две тонкие влажные дорожки, в глазах стояли слезы — Если ты уедешь, Эд, Лепперт не найдет тебя.

— Возможно, но может случиться, что он не позволит мне исчезнуть и бросится в погоню — Полиция со временем обезвредит его, — Вероятно.

— Ты понимаешь, к чему я клоню?

— Полагаю.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, и сделаю все ради твоей безопасности.

Она не смогла выразить словами свою мысль до конца, но я понял ее. Если я покину Тампу, то не в одиночестве. Скрытый смысл последней фразы женщины достиг моего сознания, как теплое, полуосознанное желание, зарождающаяся надежда, словно волнующее воспоминание, похороненное в прошлом, где жизнь была безоблачной, а мир молодым.

Вероника почувствовала происходящую во мне борьбу и вызванный ее словами небольшой душевный дискомфорт, а когда все это кончилось, она сразу догадалась о результате. Женщина стояла передо мной одинокая и беззащитная.

— Прости, Эд.

— За что? За то, что дуть женщины не всегда совпадает с путем мужчины? За то, что я считаю побег бесполезным?

— Ты прав, конечно, — сказала она мягким тоном. — Здесь твоя работа, твои дела, смысл твоей жизни. Только я… — Вероника оглядела комнату, будто хотела отыскать среди окружающих предметов что-то необходимое. — Кажется, я зашла в тупик за последние два дня, Эд. Раньше был Джерл, а теперь я одна. Жизнь утекает между пальцев, становится бессмысленной, и я не знаю, что делать дальше.

Глядя на нее, я подумал: "Преступление Лепперта, оставшийся за ним долг наполняют смыслом каждый день. Пустышка, какой был Джерл, являлась единственной целью, ради которой жила эта одинокая женщина, одновременно крестом и причиной его возложения на ее хрупкую Спину".

Я прикоснулся к лицу Вероники, наклонился, поцеловал в губы, а спустя несколько секунд увидел, как что-то темное соскользнуло с ее плеч.

Глава 11

Кругом тупики.

Единственными, кто проявил интерес к делу Лепперта, были газеты. Маньяк сделал себе прекрасную рекламу в прессе — человек, который убил девушку и дважды пытался пристукнуть местного частного детектива. Корреспондент «Джорнэл» представил свою колонку в виде спортивного репортажа и размышлял, у кого сейчас преимущество, детально отмечая соотношения наших с убийцей роста, веса и ширины плеч. Он предсказывал мою победу, если я соглашусь выйти на третий раунд. Мне пришло в голову, что подобная подача информации не совсем корректна, однако я не позволил себе раздражаться из-за таких пустяков. Ребята должны продавать свою писанину, к тому же парень из «Джорнэл» был на моей стороне.

В середине дня я вышел из управления полиции. Люди Стива Иви заполняли какие-то бланки, морщили лбы, литрами поглощали соки. С непредсказуемым больным воображением Лепперт оставался неуловимым.

Все, кто в Тампе хоть когда-нибудь приторговывал порнографией, с сиренево-бледными лицами притаились, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Даже Квинтон с улыбкой на толстом лице и привычным безразличием в глазах немедленно явился в управление после вызова Иви.

В одном из ресторанчиков Ибор-сити я пообедал цыпленком с рисом, залил пищу пинтой ледяного пива и воспользовался местным телефоном, набрав номер на Кэй-стрит. После дюжины гудков трубку пришлось повесить. По крайней мере, мой расчет оказался правильным. Делани уже ушел из дома, вероятно, чтобы позавтракать и подготовиться к очередному вечернему выступлению протеста против движения битников перед пожилыми почитателями его старомодной, целомудренной музыки. Автомобиль понес меня по узким, раскаленным улицам. Кэй-стрит находилась на окраине Ибор-сити и представляла собой наиболее просторную часть района с разбросанными тут и там подстриженными газончиками. Вдоль домов неспешно двигались торговцы, в распахнутых дверях лавок виднелись скучающие продавцы, возвращались с работы усталые банковские служащие, две домохозяйки торопливо шли по тротуару с большими сумками. Возле автостоянки три темнокожих парня в лоснящихся брюках из грубой материи глазели на большую, покрашенную частично в желтый, частично в черный цвет машину с мощными крыльями и длинной антенной.