В нынешние времена спортсмен может подъехать к прайду львов на автомобиле и в безопасности фотографировать их, так как эти крупные представители семейства кошачьих совершенно не боятся автомобиля. Охота же на львов пешком в открытой местности — совершенно иное дело. Львы обладают замечательным зрением. Стоило им заметить нас, как они уже ни на миг не спускали глаз с наших фигур. Если мы ложились на живот и пытались подползти, лев, подобно собаке, садился на задние лапы, чтобы следить за нами. Если мы пытались кружить около него, нам удавалось приблизиться на несколько ярдов, но инициатива была у льва: как только мы приближались на расстояние выстрела, он поднимался и убегал. После того, как лев поднялся, приблизиться к нему невозможно, поскольку львы умеют искусно скрываться. Мне приходилось видеть, как огромные львы припадали к земле и прятались в траве, которая, по-моему, едва бы скрыла зайца.
Обсудив с Фурье вопрос о том, как лучше подкрадываться к львам, мы решили, что проще всего было бы одеть одного из наших охотников-спортсменов в шкуру страуса и дать ему подойти к льву, держась против ветра. Нам казалось, что это отличный план. Я застрелил страуса и велел Андоло снять с него шкуру. Андоло уже наполовину выполнил свою задачу, когда ко мне подошел Фурье.
— Я только что вспомнил, — заметил он, — что страус — любимое лакомство львов.
Подумав, я решил воспользоваться другим способом.
Мы пытались взять льва на приманку. Или Фурье или я убивал антилопу и волочили животное поблизости от зарослей, где, как мне казалось, лев мог отлеживаться днем. Мы вспарывали живот антилопы, выпускали газы для того, чтобы усилить запах, и клали тушу с наветренной стороны от зарослей. Выставив несколько таких приманок вечером, мы возвращались к ним утром, чтобы посмотреть, не были ли там львы.
Определить, какие животные подходили к тушам, было нетрудно: лев всегда грызет хрящевые кончики ребер — это для него самые лакомые кусочки; он мочится поблизости и сильно царапает поверхность земли задними лапами, оставляя глубокие, ясные отпечатки когтей. Леопард ведет себя подобным же образом, только не оставляет никаких следов от когтей. Гиена оставляет куски раздробленных костей, а следы ее можно определить по когтям, которые похожи на собачьи.
Мы внимательно искали на приманке волосы из гривы льва, чтобы по ним определить цвет его шерсти. Лев с черной гривой считается наиболее ценным трофеем. Некоторые львы, обитавшие в кратере, имели гривы, которые спускались до лап.
К сожалению, мы не достигли никаких результатов, так как в этом районе столько хищников, что львам лишь в редких случаях удавалось приблизиться к приманкам. Ночью гиены и шакалы чуть ли не начисто обдирали туши еще до того, как львы там появлялись. Днем на тушах сидели хищные птицы в таком количестве, что ничего нельзя было различить, кроме массы черных перьев и ободранных шей. Иногда гиена делала длинный прыжок в эту массу, пытаясь пробить брешь своим весом. Нередко мы видели, как рядом с хищными птицами питались и леопарды. Я замечал, что, когда леопард насыщается, он хватает одну из хищных птиц и уносит ее с собой на десерт.
Если у приманки побывало несколько хищников, лев уже не чувствует к ней недоверия: тявканье шакалов и дикое завывание гиен привлекают львов. Однако если хищников так много, что мясо исчезает до появления льва, выставление приманок ни к чему не приводит. Мы пытались накрывать приманку ветвями колючих кустов. Но сколько бы мы ни накладывали веток с острыми шипами, хищники всегда каким-то образом снимали их.
После всех неудач мы стали внимательно изучать повадки львов, обитавших в кратере, чтобы все-таки дать возможность нашим охотникам добыть необходимый трофей. После наблюдения за зверями в течение нескольких дней Фурье сказал мне:
— Кажется, львы охотятся ночью, а на рассвете возвращаются в камыши. Почему бы не посадить наших американцев в засаду в камышах, чтобы они застрелили львов при их возвращении?
Этот план оказался удачным. В течение нескольких дней мы убили четырех замечательных львов. Трое из них были с черными гривами, а один с огромной гривой платино-оранжевого цвета. Последний, по моему, был самым ценным экземпляром, который мне когда-либо пришлось видеть.
Я без колебаний признаю, что многим обязан Фурье во время этого сафари. Сообразительность старого бура не уступала его меткости. Однажды, когда наши клиенты убили льва, я сказал этим ребятам, чтобы они привязали шкуру к спине осла и доставили в лагерь. Пока привязывали огромную сырую шкуру, осел не обращал никакого внимания, но как только его отпустили, он буквально взбесился и, брыкаясь, начал бегать по равнине. После нескольких прыжков осел отделался от своего груза, а затем изо всех сил побежал через кратер. Я решил, что мы его потеряли, но через несколько дней обнаружил его в табунке зебр. Казалось, он прекрасно ужился со своими новыми собратьями. Наши помощники пытались поймать его, но, когда зебры бросились бежать, осел побежал вместе с ними. Фурье предложил стреножить ослов и выпустить их на волю. Беглец, увидев себе подобных, немедленно присоединился к ним.
Фурье очень выручил меня во время охоты на слонов и носорогов на поросших лесом склонах кратера. Я не ожидал, что в кратере Нгоронгоро обнаружится столь крупный зверь, и взял с собой небольшой запас патронов с пулями в никелевых оболочках. Обычные мягкие пули не обладали достаточной силой, чтобы пробить толстый череп слона или носорога. Фурье решил эту проблему очень просто: он вынул из патронов пули с мягкими головками и поставил их так, что твердые никелевые основания пуль становились головками; это придавало пулям необходимую пробивную силу.
До сих пор нам не приходилось встречаться с капитаном Херстом, одиноким англичанином, имевшим небольшое ранчо в кратере. Но однажды из Аруши прибыл посыльный от районного комиссара. Несмотря на жару и недостаток воды, он бежал всю дорогу, неся свое сообщение в расщепленном кончике палки. В донесении сообщалось, что капитан Херст умер. Его слуги, не зная, что мы находимся поблизости, сообщили об этом в Арушу, спрашивая, как поступить. Комиссар просил меня расследовать обстоятельства смерти капитана Херста и доставить в Арушу его имущество.
Мы направились в ранчо капитана. Старший по дому доложил мне, что хозяин был убит слоном десять дней назад. Капитан Херст ранил животное в плечо. Слон-самец бросился наутек в густые заросли, а Херст, пытаясь перехватить его, обошел кусты с другой стороны и встретился со слоном. Прежде чем капитан успел вскинуть ружье, слон схватил его своим хоботом.
