ведро и, наконец, сажусь за стол.
— Так чего Гордеев-то говорил? — спрашивает Ульяна и нервно барабанит пальцами по столу.
— Да ничего, — неопределенно пожимаю плечами, первый раз в жизни решив не делиться подробностями. — Просил тебе передать телефон. А еще сказал, что возвращается в Москву.
— Ну и отлично. — Она удовлетворенно кивает. — Туда ему и дорога.
— Согласна, — натянуто улыбаюсь и поднимаюсь на ноги.
Чтобы чем-то себя занять, наливаю в чайник воды, руки дрожат, едва не роняю его в раковину. Ставлю на подставку и нажимаю кнопку. Опираюсь ладонями на столешницу и невидящим взглядом смотрю в стену.
— Какая-то ты напряженная, точно все нормально? — доносится до меня голос Ульяны.
— Да, устала просто, — разворачиваюсь к ней и опираюсь ягодицами на столешницу. — После работы еще в одно место заезжала…
— Куда?
— В детский дом, — говорю прямо, но отчего-то чувствую холодок пробежавший по коже.
— Господи, Тася, зачем тебе это? — Ульяна с громким шлепком припечатывать ладонь к своему лбу. — Делать, что ли, нечего?
— Там есть одна девочка, я тебе про нее рассказывала… — нервно кусаю губы, не зная, как объяснить свой порыв. — В общем, у тебя есть знакомые в опеке?
— Только не говори, что хочешь ее удочерить? — Уля сокрушенно качает головой.
— Почему нет? — хмыкаю я. Не думала об этом, но и не чувствую категорического отторжения от этой мысли. Даже наоборот, на душе становится как-то спокойно.
— Потому что это чужой ребенок! — вспыхивает она, продолжая распекать меня. — Больной ребенок. Отсталый ребенок. И непонятно, что у него там в наследственности. Вырастет и зарежет тебя!
— Не говори глупости, — отчаянно защищаюсь. — Главное же воспитание…
— Тась, — выдыхает Ульяна и сжимает виски пальцами. — Хочешь усыновлять — давай поищем младенцев.
— Не хочу я младенцев, мне эта девочка понравилась.
— Тась…
— Хватит! — грубо обрубаю ее, не желая спорить на тему, которой вообще не существует. Я никого не усыновляю. — Просто скажи, есть у тебя знакомые или нет.
— Надо подумать… Что конкретно ты хочешь?
— Разрешение встретиться с девочкой.
— Хорошо, я подумаю, как помочь, — сдается Уля и делает пометку в телефоне. — Но, может, и не бесплатно…
— Ну естественно, — закатываю глаза. В этом мире вообще ничего бесплатного не бывает.
Глава 11 Таисия
— У вас не больше часа. Режим нарушать нельзя, — напутствует Нина Федоровна, отдавая мне Сонечку на прогулку.
— Хорошо, — счастливо улыбаюсь.
Час — это так мало, но я рада даже этому времени. Слава богу, Ульяне удалось достать для меня разрешение. Хоть и незаконное, но кто будет проверять? И пусть пришлось заплатить за него остатками своей зарплаты. Блестящие от радости глаза девочки этого стоят.
— Ну что, пойдем? — протягиваю Сонечке руку.
— Пойдем, — широко улыбается и уверенно вкладывает в нее свою.
На улице прохладно. Зябко веду плечами, останавливаю Соню и присаживаюсь на корточки перед ней. Поправляю шапку и шарф, чтобы ветер не задувал. Помогаю надеть перчатки и веду на детскую площадку. Она, наверное, сама все умеет, но мне так хочется помочь.
— Что хочешь поделать? — спрашиваю, перехватив ее взгляд. Сонечка лучше понимает речь, когда смотрит на губы.
— На горку! На горку! — Она указывает направление и сбегает туда. Взбирается по металлической лестнице и смотрит на меня сверху вниз.
— Мама, лови меня!
От ее слов сердце срывается с места и ухает вниз. Закусываю губу, сдерживая мгновенно подступившие слезы, и расправляю руки. Соня бесстрашно несется с металлической горки. Ловлю ее в самом конце и подкидываю вверх. Легкая, как пушинка. Она довольно взвизгивает и заливается смехом.
— Еще-еще.
Отпускаю на землю. Соня опять бежит на горку. И все повторяется.
— Все, ручки устали, — сдаюсь я после пятого раза. Какой бы легкой она ни была, а без привычки тяжеловато.
— Тогда на качели. — Соня не обижается. Берет меня за руку и тянет за собой. — Ты посиди, а я тебя покачаю.
С улыбкой смотрю на маленькое кресло и качаю головой.
— Так будет не по-честному.
— Но мне хочется, — смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что я сдаюсь. Признаю полную капитуляцию. Не могу ей отказать.
— Хорошо.
С трудом втискиваюсь на узкое детское сидение и помогаю раскачать себя. Соня смеется и хлопает в ладоши. Смотрю на нее и таю. Такая она открытая и непосредственная. От чистых детских эмоций перехватывает дыхание, а в груди все болезненно сжимается.
Накатавшись и набегавшись вдоволь, мы присаживаемся на скамейку. Достаю из кармана конфеты и угощаю Соню. Берет одну и аккуратно кладет в рот. Щурится от удовольствия, а я не могу сдержать улыбку.
— А когда ты меня заберешь? — Соня застает меня врасплох своим вопросом. Колючие мурашки прокатывают по телу от того, что у меня нет для нее четкого ответа. Не могу же я сказать, что не собираюсь ее забирать. Но и давать ложную надежду тоже неправильно.
— Это непросто и небыстро… — пытаюсь ответить уклончиво, но получается какой-то бред.
— Ну ты же не сдашься? — Надежда в ее взгляде убивает меня. Внезапно понимаю, что не смогу ее предать. Решение приходит в одну секунду и кажется очень правильным и очевидным. Да, я хочу удочерить эту девочку. Хочу стать ей настоящей мамой. Хочу подарить всю свою нерастраченную любовь и нежность.
— Я соберу документы, как только все будет готово…
— Ура! — вскрикивает Соня и прыгает мне на шею. — Спасибо, мамочка! Я буду самой лучшей дочкой на свете.
— Ты уже самая лучшая…
Прижимаю ее к себе и целую в макушку. Моя дочь. Самая настоящая. Самая родная. Слезы невольно выступают на глазах, но я небрежно смахиваю их.
Телефон призывно пиликает в кармане. Выпускаю Соню из рук и смотрю на дисплей. Будильник. Наш час прошел.
— Пора, Сонечка, пойдем, — поднимаюсь на ноги и подаю ей руку.
— Ну еще чуть-чуть, — начинает капризничать она, не желая уходить.
— Заведующая будет ругаться и больше тебя со мной не отпустит, — поясняю я, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты же хочешь еще погулять?
Насупливается, но ладошку протягивает. Медленно идем в
