что покажу.
Душа к делам всё одно не лежала, я потрепал сына по макушке:
– Куда хочешь?
– К речке, – не унимался он.
Отец махнул рукой:
– Ступайте, я домой.
Мы отправились к Бормотухе, Стёпка подпрыгивал от нетерпения, забегая далеко вперёд.
Скоро подошли к самой речке.
– Так чего ты хотел? – окликнул я сына.
– Смотри, – тот наклонился к воде, погладил её гладь, точно она была живой. Потом приподнял ладошку и глянул на меня, смотрю или нет. Вода приподнялась к самой руке, словно ласкаясь.
– Видел? – улыбнулся Стёпка. – Как ты могу, – и горделиво округлил тощую грудь.
– Братец, да у тебя дар проснулся! – удивился я.
Управление водой передавалось у нас от деда внуку. У моего бати дара не было. А у меня сила проснулась. Стёпке по идее ничего перейти не должно было. Но отчего-то судьба распорядилась иначе, да ещё так рано. Ему восемь, мне было пятнадцать, когда способности проявились. Выходит, дар его будет сильным.
– Только ты об этом никому не говори, – сел я рядышком, наблюдая, как сын играет с речкой, и та отзывается на его проказы.
– Почему? Все ведь знают, что ты лозоходец.
– Не все. И потом, видел какие люди иногда бывают?
– Ты про тех, что у тётки Евдокии дом отняли?
– Да, про них.
Стёпка задумался:
– Понял, папа. Молчать буду.
Я глянул ему в глаза, не по-детски мудрые. Плохо, когда детям приходится так рано взрослеть, расставаясь с наивными грёзами.
Пробуждение дара у Стёпки натолкнуло и меня на мысль заняться развитием своих сил. Раньше все дни занимала работа в поле и огороде, теперь же посвободнее стало. В такие времена моё умение может ой как пригодиться!
Глава 10
Вместе со Стёпкой пропадали мы на берегах Бормотухи, стараясь совладать с нашим даром. Объяснить сыну я ничего не мог, так что действовали, скорее, по наитию. Но за несколько дней научились «слышать» воду, потоки не только наземные, но и грунтовые.
Сегодня я разбудил Стёпку спозаранку и повёл в лес, хотелось проверить одну свою теорию.
Заходить глубоко в чащу мы не стали, устроились недалеко от опушки.
– Давай-ка, братец, попробуем пробить из-под земли родник.
Надо сказать, что в лесу было полно ручьёв, воды здесь залегали близко к поверхности.
– Всамделишный? – загорелись глаза сына.
– Конечно.
Мы устроились под раскидистой елью, которая прикрыла нас своими ветвями от любопытных глаз. Хоть и знают в деревне про наш родовой дар, но лишний раз афишировать его не хотелось.
Я прикрыл глаза и положил руки на землю. Вот он, поток. Отзывается. Это ощущение походило на некий отголосок морозной свежести, который чувствовали ладони. Пальцы слегка закололо.
Стёпка поглядывал на меня одним глазом, ждал сигнала.
– Нашёл? – спросил я его.
– Что искать, он ведь прямо под нами, – довольно ответил сын.
– Правильно, теперь зови его на поверхность. Так, будто он живой.
Вода ведь – это не просто жидкость, а вполне себе мыслящая, если можно так сказать, структура. Со своей памятью и силой.
Мы устроились поближе друг к другу, прижали ладони к земле и приступили к делу.
Вода будто только того и ждала: поток устремился вверх, пробивая себе путь, скоро под руками забурлило и зазвенел в траве поначалу мутный ручеёк. Вода пробивала себе дорогу, устремившись прочь из леса.
– Ох ты, Стёпка, этак с тобой весь луг затопим. Это мы, не подумавши, тут решили родник пробить.
– И чего? – почесал сын в затылке, – плохо, что ли?
– Плохо, братец. Зальём луг, нас за это не похвалят. Где коровам пастись потом? Давай назад поворачивать.
Мне самому стало интересно, получится ли? Одно дело «вытащить» воду не поверхность, а вот как «загнать» её назад?
Не мудрствуя лукаво решил поступить просто. Окунул руки в ручей и принялся объяснять воде, что надо вернуться, иначе плохо будет на лугу, заболотится.
Поток, будто призадумавшись, притих, а потом и вовсе ушёл на глубину.
– Папка! Ты видал?! – Стёпкины глаза сияли точно звёздочки. – Мы же настоящие колдуны! Как в сказке!
– Только давай договоримся, сынок, про это не будем никому рассказывать.
Я боялся за Стёпку, узнают, или обвинят в шарлатанстве, или, того хуже, упекут в лабораторию, подопытным кроликом.
– Почему? – недоумевал мальчонка. – Про тебя же все знают.
– Пусть думают, что дара в тебе нет. Поверь, так будет лучше, подрастёшь, поймёшь.
– Ладно, папа, – кивнул сын, – ну хоть Таньке можно сказать?
– И ей не стоит, – покачал я головой. – Это будет наш с тобой секрет.
Танюшка болтливой не была, но вдруг подруге проговорится, а та ещё кому?
– Ты видел, что случилось с тёткой Евдокией?
Стёпка кивнул.
– Вот и с нами то же самое может приключиться, если каждому болтать станем про волшебство наше, понимаешь?
– Папка, я не маленький, – надулся сын, – всё понял. Молчать буду. А зачем тогда нам этот дар?
– Тут хитро надо, – подмигнул я ему, – допустим, все знают, что я чищу колодцы старые. Приезжаю в деревню, лезу в него, убираю мусор, а сам, когда никто не видит, воды грунтовые возвращаю, если те ушли в сторону. И выходит, людям помог, а как, никто и не догадается.
– Так про тебя всё равно знают.
– Зато не ведают про твои способности и пусть так будет дальше.
Сын согласно кивнул.
– Ну, – поглядел я на исчезнувший в почве родник, – готово, можно и домой отправляться.
По пути, перейдя через речку, увидели мы сыновей Евдокии. Кузнец Фёдор, как и обещал, забрал семью к себе. Теперь парни таскали воду с речки в кузню.
– Пойдём-ка, глянем, как они устроились на новом месте, – махнул я Стёпке.
Мы пересекли небольшой луг и подошли к почерневшей приземистой кузнице. Навстречу нам вышел Демьян с ведром, старший сын Евдокии.
– Ну, как вы здесь? – спросил я поздоровавшись.
– Хорошо, – кивнул он, – дядька Фёдор не забижает и дом у него хороший, всем места хватило. Мамка поначалу плакала, а теперь вот успокоилась, хозяйством занялась.
– И то дело, – кивнул я, – кланяйся ей от меня, отвлекать попусту не буду.
Из кузни показался Фёдор:
– Здорово, Бугай. Ты чего здесь?
– Да вот, зашёл узнать, как устроилась Евдокия с детьми на новом месте. Смотрю, всё у вас на лад идёт.
– А то ж, – улыбнулся в бороду кузнец, – вона у меня сколько помощников теперь, работа спорится.
Мы поболтали ещё немного и пошли домой. По пути я подумал, что можно возле кузни вызвать родник, всё-таки до речки ходить далеко, а вода нужна Фёдору постоянно. Проберусь ночью, гляну, что там можно сделать.
Откладывать это дело
