поскользнувшись, он растянулся во весь рост на ледяном полу, больно ударился подбородком.
– Будь осторожнее, – уронила Зимушка не оборачиваясь. – Здесь скользко.
– Спасибо, что надоумила, – насупился Альфред, поднимаясь на ноги.
Фиолет сумел удержаться на голове Альфреда, но испуганно верещал и суетился.
– Не любишь ходить ножками, веди себя тише, – бросил ему Альфред, растирая подбородок.
Фиолет прикрыл рукой рот, чтобы не расхохотаться, – с таким изумлением Зимушка оглядывала всё вокруг.
– Я… Я ничего не понимаю… Я ведь отлучилась ненадолго, была на празднике Йоль…
– На одном? – с напором спросил Альфред, догнав её. – Или на многих праздниках?
– Да… праздников было много… Едва праздник кончался, мой друг говорил: «Ночь только началась. В деревне рядом тоже праздник! Пошли! Всего-то на часок или на два!»
– Кто этот твой друг? О ком ты рассказываешь?
Фиолет съёжился, сидя между лисьими ушами Альфреда. Мальчик осторожно достал тролля, стараясь не оцарапать когтями.
Тролль дрожал и прятался за своими фиолетовыми волосами. Альфред ласково его погладил.
– Знаешь, я думаю, это твой друг и постарался, чтобы ты позабыла о времени, – продолжал Альфред, обернувшись к Зимушке. – И он очень могущественный, если тролли его так боятся.
– Но он же совсем не злой, – запротестовала Зимушка. – Хотя разлучить меня с сестрой на долгие годы… Шутка, конечно, но злая. Зачем это моему другу?..
«Ну нет, какие тут шутки?» – подумал Альфред. Вот у него шутки смешные, и кутерьма уж точно долго не длится. Взрослые сначала попыхтят, побегают, но кончится всё общим смехом. А от разлуки Зимушки и Зимы всем давно уже не до смеха.
Следующий зал оказался в три раза больше дворцовой прихожей. Очевидно, это была гостиная, но кресла, диваны, столы все были завалены добычей троллей. Чего там только не было! Вещи громоздились непроходимыми горами до самого потолка. У Альфреда чуть голова не отвалилась, когда он попытался увидеть их вершины.
Зимушка вдруг повернулась и выхватила из рук Альфреда тролля. Фиолет пискнул и хотел свернуться, чтобы превратиться в камешек. Но Зимушка ловко ухватила его поперёк туловища и помешала это сделать.
– Ну-ка, говори, почему тут склад ваших трофеев? Сколько времени меня не было? Говори, если не хочешь узнать, что такое гнев Зимы!
– Эй! Оставь тролля в покое, – вступился за друга Альфред.
Но Фиолет сделал ему знак не вмешиваться. Мальчик навострил лисьи ушки, теперь он очень хотел услышать, что будет говорить тролль.
– Сначала мы приносили Зиме дрова, чтобы ей стало веселее.
Альфред сдержал смех, он не хотел обижать тролля.
– Кому от дров может стать веселее? – спросил он.
Фиолет взглянул на него очень серьёзно.
– Разве тебе не весело, Альфред, когда твой дядя или бабушка приносят дрова и разводят огонь? Не дрова сами по себе веселят, а то, что вы, люди, с ними делаете. От дров бывает тепло. Вы собираетесь вокруг огня, чтобы побыть вместе, чтобы рассказывать разные истории. Дрова делают вас счастливыми. Мы, тролли, приходим за счастьем, когда забираемся в ваши сараи и воруем у вас дрова. Вы сжигаете поленья, а мы их бережём ради радости, которую они вам приносят. Мы ведь на самом деле каменные, – прибавил Фиолет со вздохом. – С чувствами у нас плоховато.
– Ты не ответил на мой вопрос! – проговорила Зимушка, и в её голосе прозвучала угроза.
Фиолет сглотнул, почесал голову и снова заговорил:
– Понятное дело, что дрова Зиме не помогли. Твоей сестре нужна была только ты, Зимушка. Полдня она тебя искала, а полдня тосковала и злилась из-за того, что ты её бросила.
– Я её не бросала! Меня не было всего часа три. Не ври, пожалуйста!
– Но ты сама сказала, что за три часа даже мы не смогли бы натащить сюда столько вещей! – возразил тролль, показав руками, какие горы они нанесли. – Даже с помощью колдовства, каким мы владеем. Оглянись, Зимушка! Ты знаешь, что я говорю правду.
Зимушка казалась растерянной маленькой девочкой. Она всё оглядывалась, смотрела на трофеи троллей и тихонько повторяла:
– Не может этого быть… Как же это так?.. Нет. Такого быть не может…
У Альфреда защемило сердце. Он представил, как сам горюет, обнаружив, что оставил Буревую много-много лет тому назад. Представил и испугался. Он ведь в самом деле не знал, сколько времени бродил по лесам. Может, прошло уже много-много дней? Нет, ему надо непременно отыскать Рагнара и выбраться отсюда!
Альфред подошёл к застывшей в молчании Зимушке, чтобы поговорить с троллем. Фиолет воспользовался растерянностью девочки, выскользнул у неё из руки и благополучно перебрался на плечо Альфреда.
– Дрова Зиму не порадовали, и вы принялись воровать всякие другие вещи, чтобы её утешить, я правильно понял? – спросил Альфред.
– Не всякие, а те, что вы больше всего любите. Те, что вас больше всего радуют. Мы надеялись, что, если мы окружим Зиму вещами, которые приносят вам счастье, ей станет лучше, не будет так одиноко. Но и эти вещи ей не помогли. Она чувствовала себя по-прежнему несчастной.
– И тогда Зима унесла моего дядю, – заключил Альфред. – Я её понимаю. Мой дядя очень утешительный, но не надо забывать, что он мой дядя. Зима не может забрать его себе. Ты знаешь, куда она его унесла?
– Конечно сюда, куда же ещё? – ответил Фиолет и приложил руку к глазам козырьком, окидывая взглядом зал. – Но поди его тут отыщи! Всё равно что иголку в стоге сена!
Альфред на секунду задумался. Он мог бы позвать Рагнара, заорав во всё горло, но его тут же обнаружит Зима, если она где-то здесь поблизости. Да, конечно, он привёл ей сестру, но тролль сказал, что она не только печалилась, но и злилась на Зимушку. В общем, Альфред предпочёл бы не присутствовать при слишком волнительной встрече двух сестёр… Нет, он сам должен разыскать Рагнара, не поднимая лишнего шума.
Альфред вздохнул и уселся, скрестив ноги, на пол-ледышку. И надо же! Холод был ему нипочём! Он оброс лисьей шерстью, и она его защищала. Альфред посадил Фиолета себе на колено, закрыл глаза и навострил уши.
Никогда в жизни он ещё не слышал столько разнообразных звуков сразу. Шёпот Зимушки, сопенье Фиолета и сопенье Ягеля тоже, в куваксе, на другом конце коридора, забитого дровами. Вслушиваясь ещё внимательнее, Альфред различил скрип снега в лесу, это шёл какой-то лесной зверь, а вот это снег упал с ветки. Он слышал ветер, шумящий в соснах и берёзах, перекличку оленей, возню мышей в норках. Оказалось, что он слышит и очень дальние голоса. Он узнал язык саамов, они разговаривали в другой стороне, а вот и голоса из Буревой – голос Брумильды, она держала военный совет с Милой, Валкой и Сигмундом, а вот чей-то громкий храп и голос Рагнара, напевающий песенку…
Голос Рагнара, напевающий песенку?
Альфред вскочил так стремительно, что Фиолет свалился с его коленки и сердито заверещал. Но у Альфреда не было времени подбирать тролля и извиняться. Он повернулся на сто восемьдесят градусов и стал вслушиваться. Храп доносился откуда-то поблизости, и голос Рагнара тоже. Альфред вслушивался изо всех сил, лисьи ушки встали торчком.
Долго я шёл в лесу,Дерево выбрал я,Влез по его стволу…
С закрытыми глазами Альфред пошёл на голос. Да, это был голос его дяди, никаких сомнений. Рагнар был где-то рядом. С ним был кто-то ещё – тот, кто спал и храпел во сне.
Кто-то очень могучий, потому что при каждом его вдохе что-то падало с вершины самой высокой горы трофеев.
Альфред открыл глаза. Всю ширину зала занимала гора. И эта гора… дышала. Она поднималась и опускалась. Мальчуган приблизил к ней ухо. Оттуда доносилось пение.
С вершины я улетел…
Альфред принялся разгребать в горе ход. Чего только не полетело во все стороны. Зимушка подбежала к нему.
– Что ты делаешь?
– Помогай! Внутри сидят люди! Я слышу голос дяди Рагнара.
Они стали прорывать ход вместе, и ещё больше вещей полетело в разные стороны, ударяясь о стены, падая на пол. Храп становился всё громче и громче, и от него начали дрожать стены. Среди развала появился огромнейший нос. Альфред продолжал работать, пока его когти не завязли в длинной белокурой косе. Он хотел было высвободиться, но запутался ещё больше. Альфред тянул косу в одну сторону, а кто-то с противоположной стороны – в другую. Коса была очень толстой, и Альфред испугался,
