Читаем без скачивания Хроника смертельной осени - Юлия Терехова

– Мама… Витя ушел?

– Он здесь, – Анастасия кинула на Виктора встревоженный взгляд.

– Пусть зайдет, – услышал он и метнулся к ней, но Анастасия схватила его за рукав: – Куда в обуви?! Там же ребенок грудной!

И он стал торопливо скидывать тяжелые зимние ботинки.

Аликс свернулась калачиком на кровати, укрывшись теплой шалью с кистями. Ее щеки были влажны, и слезы блестели в неярком свете торшера, стоящего в углу. Уже спустилась ночь – а Виктору нужно было ехать в отдел, разгребать запущенные дела. Но пока он не мог оставить ее одну.

– Витя, – она протянула руку. – Сядь рядом.

Он послушно опустился подле Аликс, коснувшись спиной ее бедра.

– Я хочу попросить тебя, – чуть слышно сказала она.

– Что угодно, – откликнулся он.

– Ты не мог бы пожить у меня? – еще тише сказала она. – Хотя бы недолго. Мне страшно.

Виктор молчал, ошеломленный ее просьбой. Близкие отношения, возникшие между ними на короткое время, естественным образом сошли на нет в последние месяцы беременности Аликс, а после родов она ни разу не попросила его остаться ночевать – словно перестала видеть в нем мужчину. Но он все же старался быть рядом, смирившись с ролью друга. Конечно, его обижала отстраненность Аликс, но он пытался оправдать ее усталостью и поглощенностью маленьким сыном. «Это пройдет, – уговаривал он себя, – однажды она вспомнит обо мне, и все будет хорошо» Но интуиция опера недоверчиво посмеивалась над его надеждой. И вот – она просит его пожить у него. Еще недавно он не стал бы брать эту долгую, невыносимую паузу…

– Прости, – она потянула шаль на голову, чтобы он не видел слез разочарования. – Прости. Иди… Ты иди…

Что ж он молчит, идиот! К кому ей еще обратиться, кто, кроме него, сможет защитить ее от безумного братца?

– Конечно, милая, – он погладил ее по плечу. – Конечно, я поживу с тобой и малышом. Вам нечего бояться. Я останусь так долго, как ты захочешь.

– Правда? – она снова открыла заплаканное лицо. – Это тебя не сильно обременит?

– Совсем не обременит, – улыбнулся он. – Совсем.

– Хорошо, – она тоже наконец улыбнулась. – Ты сейчас поедешь на работу?

– Да, милая, – он рукой отер ее слезы. – Но утром я заеду домой и привезу кое-какие вещи… если не возражаешь.

– Конечно. Я сегодня разгребу шкаф и выделю тебе место. В нем такой, знаешь, бардак. Ах да! Ты не мог бы машину завести и погреть пару минут, когда на работу поедешь? – спросила она. – А то аккумулятор сядет. Холодно.

– Конечно. Где ключи?

– Там, – она махнула рукой в сторону комода и зевнула. – Спать хочу.

– Конечно, – он склонился, чтобы поцеловать ее в золотисто-рыжий висок. – Спи, милая…

Ключи действительно валялись на хрустальном блюдце вместе с несколькими серебряными кольцами и браслетами. Цепочка одного из браслетов попала в верхний ящик комода и застряла в нем, мешая тому закрыться. Виктор немного выдвинул ящик, пытаясь высвободить цепочку, но что-то привлекло его внимание, и он не спешил этот ящик закрывать.

Фотографии – а вернее, обрывки фотографий. Каждая карточка разорвана на несколько кусочков, достаточно крупных, однако, чтобы Виктор разглядел счастливые глаза Аликс, стройную фигуру ее высоколобого спутника, их переплетенные руки. Он никогда не видел, чтобы она смеялась так, как на этих разорванных фотографиях – весь верхний ящик оказался забит ими. Виктор осторожно вытащил цепочку от браслета и прикрыл комод.

Середина марта 2011 года. Аэропорт Шереметьево, Москва

– Я могу вам помочь? – приветливая девушка в униформе подошла сзади неожиданно, и он вздрогнул. Стоявшая рядом с ним молодая женщина в светлой норковой шубке кожей ощутила эту дрожь и незаметно сжала его ладонь. Он высвободил руку и улыбнулся продавщице в ответ.

– Благодарю, я уже нашел, что мне надо, – он взял с полки Courvoisier Extra. Коньяк переливался янтарным цветом с оттенком красного дерева.

– Прекрасный выбор, – девушка явно обрадовалась состоятельному покупателю. – Еще что-нибудь?

– Дорогая, – обратился он к спутнице. – Тебе взять хорошего вина?

Та покачала головой – больше всего ей хотелось стремглав выбежать из магазина и спрятаться до вылета в туалете, чтобы случайно с кем-нибудь случайно не столкнуться. Наверняка их ищут! А он рискует делать такие дорогие покупки. Как можно быть столь неосторожным! Она чувствовала, что ее нервы начинают сдавать.

– Я выйду… Дима, – она чуть не назвала его настоящим именем, но вовремя спохватилась. В ее больших серых глазах металась отчаянная паника.

– Конечно, – кивнул он и, эскортируемый продавщицей, отправился к кассе. По дороге он все же прихватил бутылку белого Sancerre – это она сейчас говорит, что ей ничего не надо, трясется от страха, как глупая овца, а когда они прибудут на место, ей захочется снять стресс… И совиньон придется в самый раз.

Доставая бумажник, он краем глаза следил за ней. Она вышла из алкогольного бутика и в растерянности стояла, озираясь вокруг, словно не понимая, где находится. Черт, не оберется он с ней проблем…

– Что, простите? – к нему обратились с вопросом, но он совершенно его упустил, стараясь сохранить свою спутницу в поле зрения.

– Ваш посадочный талон, пожалуйста, – повторила продавщица терпеливо. – Чем будете расплачиваться?

– Картой, – машинально ответил он, протягивая ей платиновую Visa.

– Я имею в виду, какой валютой? – спросила девушка.

– Евро.

– С вас пятьсот двадцать евро, – радостно сообщила продавщица.

«Интересно, улыбка полагается всем, кто совершает покупки на полштуки?» – подумал он, забирая карту. Схватив бутылки в наглухо запечатанном пакете, он выскочил из бутика. Его спутницы нигде не было видно.

«Вот трусливая баба. Сам виноват, нечего было ее с собой тащить. Зачем она тебе сдалась?»

Но в который раз он повторял себе, что ее нельзя было оставлять в Москве. Рано или поздно к ней бы пришли – и неизвестно, стала бы она молчать, когда, менты нажали б на нее пожестче. Несомненно, из нее вытянули бы все что она знала. А знала она, к сожалению, много. Конечно, в идеале стоило ее убрать, но он чувствовал себя обязанным ей, а в список его многочисленных грехов неблагодарность не входила. Она истратила все свои средства, продав даже однокомнатную квартиру, чтобы вытащить его из лазарета в Крестах, где он валялся, изображая овощ, проклинаемый всеми и снедаемый смертельной ненавистью, ревностью и злобой… Поэтому пока она едет с ним, а там – посмотрим…

Он, наконец, нашел ее. Она сидела на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж зоны вылета. Она была такая бледная, что ему стало не по себе.

– Что ты тут расселась? – наклонился он к ней.

– Я боюсь, – прошептала она. – Олег, я так боюсь… я ничего не могу с собой сделать…

– Милая… – он потрепал ее по щеке. – Не бойся ничего. Мы вместе – и это главное. Сейчас объявят посадку на наш рейс, и все закончится. Через несколько часов мы окажемся далеко отсюда. Все останется позади. У нас прорва денег, ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Пойдем. Милая, поднимайся.

Он видел, что ласковые слова успокоили ее. Она схватилась за его ладонь, как за спасательный круг, он помог ей подняться, и они пошли к своему посадочному выходу. Со стороны казалось – это любящая пара: он бережно поддерживал ее за талию, она опиралась на его руку. Еще полчаса – и они покинут Москву и улетят туда, где их никто не знает и никто не найдет. Пока она не создает ему проблем – пусть живет.

Размышляя таким образом, он налетел на свою спутницу, резко остановившуюся, словно споткнувшись на ровном месте.

– О господи, – прошептала она.

– Что? – он тревожно оглянулся по сторонам.

– Там, у рекламы Chanel, справа… – она быстро отвернулась, спрятав лицо у него на груди. – Там эта… Катрин…

Сердце его замерло. Он проследил за тем, куда показала его подруга и тоже остолбенел. Около рекламного щита Chanel действительно стояла молодая женщина с каштановыми волосами, небрежно собранными в тяжелый узел, с неизменными солнечными очками на идеальном носу. На ней были коричневые кашемировые брюки и короткая, до талии, дубленка, отороченная мехом. Он неторопливо достал из кармана темные очки. Теперь она ни за что его не узнает.

– Бежим, – подруга тянула его за рукав. – Скорее, пока она нас не заметила.

– Подожди, – он стряхнул ее руку. – Мне интересно…

– Боже мой! Если она тебя увидит…

– Так! – он повернулся к ней. – Замолчи немедленно! Я должен понять, куда она летит. Ты представляешь, что будет, если она летит тем же рейсом? Так что заткнись и не мешай!

Его лживые аргументы подействовали безотказно. Она послушно затихла и спряталась за ним, стараясь даже не смотреть в сторону, где стояла та, из-за которой на любимого обрушились все несчастья. Та, которая оболгала его, из-за которой он оказался на грани жизни и смерти.