Читаем без скачивания Хроника смертельной осени - Юлия Терехова

– Обязательно сможешь! – воодушевленно заявила Жики. – И очень скоро, вне всяких сомнений.

– Совершенно согласен с вами, мадам, – кивнул Крестовский. – Ты восстановишься и, несомненно, мы еще увидим тебя на сцене Гарнье…

С этого вечера для Анны началась новая жизнь. Дмитрий вернул ей надежду, отсутствие которой убивало ее все предыдущие месяцы, отсутствие которой – первое, что она ощутила, очнувшись после комы. И отхлынуло гнетущее отчаяние – что она никогда – самое страшное слово – никогда больше не выйдет на сцену…

Февраль 2011 года, Москва

– А-а-а!!! – Аликс казалось, что внутри нее сидит кровожадный зверь и, вгрызаясь ей в спину раскаленными зубами и когтями, рвет с упоением ее внутренности. Схватки настолько участились, что она не успевала приходить в себя и восстанавливать силы. Слезы текли по ее щекам. «Когда же это кончится… И кончится ли когда-либо?.. Как больно, господи, как больно… За что мне все это?..»

Чудовище слегка ослабило хватку, и Аликс попыталась вздохнуть – осторожно, чтобы не потревожить злобную тварь и не спровоцировать на следующее нападение. Вздох получился конвульсивным – скорее отчаянный стон, и василиск[12] снова пробудился и изготовился к броску – она почувствовала его движение в себе. Оно пыталось вырваться на свет божий – дитя, зачатое с единокровным братом.

– Александра, – она услышала голос врача, хорошо знакомый, но далекий. – Александра, ты меня слышишь?

Она пыталась открыть глаза, но ничего не видела – слезы текли, не переставая, и тогда она почувствовала, как врач вытирает ей веки. Влажный туман перед глазами немного рассеялся, и она увидела его лицо.

– Александра, – врач говорил громко и четко, – мы можем сделать тебе блокаду – хочешь? После укола в позвоночник станет легче.

– Хочу, – прохрипела Аликс и, закусив губы, завыла от очередной скрутившей ее схватки.

– Делаем эпидуральную анестезию, – распорядился врач, и сестры вокруг засуетились и забегали. Через несколько минут, которые для Аликс тянулись часами, ее перевернули на бок – дальше она не чувствовала ничего, кроме продолжающейся схватки, по сравнению с которой даже болезненный укол в позвоночник показался ей комариным укусом. Спустя короткое время ощущения стали непонятными – словно страшного зверя усыпили, а ее собственное тело поместили в панцирь…

– Ну вот… – акушерка коснулась ее руки. – Скоро, девочка, уже совсем скоро.

Уже совсем скоро на свет появится этот чудовищный ребенок – кто может родиться от такого близкого родства? Если б она узнала раньше, что Олег ее брат… Если б только она узнала раньше…

– Потуги, доктор, – услышала Аликс, и волна опустошающей боли захлестнула ее, несмотря на анестезию.

– Тужься, – приказал врач, и она вытолкнула из себя этого монстра, с первого раза освободившись от преступной жизни, которую она инициировала по простоте душевной, и носила в себе девять месяцев – три месяца – в радости и любви, а шесть – в позоре и тоске… Он закричал мгновенно и крик этот ударил Аликс в самое сердце.

– А ну-ка, кто у нас здесь? – акушерка взяла ребенка на руки. – Ах ты, боже мой…

– Что? – спросила Аликс, еще не веря, что все закончилось. – Что случилось? Он – неполноценный?

– Неполноценный? – удивилась акушерка. – Да сколько я работаю – такого красивого младенца вижу в первый раз… Ах, какие у нас глазки! Ну-ка, мамочка, смотри, кто у тебя?

Акушерка поднесла орущий комочек прямо к лицу Аликс. Та напряженно вглядывалась в него, не понимая, что от нее хотят.

– Ну! – настаивала акушерка. – Кого родила – мальчика или девочку?

– Какая ж это девочка? – прошептала Аликс. – Это мальчик… Боже, до чего похож…

Она отвернулась. И в этот момент почувствовала, как ребенка кладут ей на грудь. Аликс затрясло.

– Уберите его с меня! – завизжала она. – Уберите немедленно!

Аликс не хватало воздуха. Ребенок лежал на ней и мешал дышать.

– Мамочка, да ты к груди его приложи, – сказала акушерка. – И все сразу будет хорошо. Давай помогу.

Она подтянула Аликс немного повыше на подушку и, уложив ребенка ей на руки, помогла ему взять в крошечный ротик грудь матери. Аликс сжалась от ужаса. На нее смотрели светло-голубые глаза Олега, внимательные и вдумчивые – разве что не щурились близоруко. Мальчик хлопал золотистыми ресницами и старательно сосал грудь, словно вечно этим занимался…

– Доктор, ну как там она? – Анастасия сидела в этом роскошном помещении уже почти двадцать часов – ровно столько продолжались у дочери роды. Ей приносили поесть – это был очень дорогой, элитный роддом. Его оплатил Виктор, отвергнув все их возражения. Он тоже приезжал, но смог пробыть недолго, ему пришлось уехать на работу, и Анастасия маялась в одиночестве, коротко вздыхая на его звонки:

– Пока никак…

Но наконец Анастасия услышала крик младенца и поняла, что все кончилось. Врач появился, уставший, вытирая салфеткой пот со лба. Вид у него был нельзя сказать, чтобы очень довольный – но удовлетворенный.

– Доктор, ну как там Шурка? – спросила Анастасия.

– Все, родила. Мальчик. Великолепный ребенок – 9/10 по шкале Апгар[13].

– Что это значит?

– Это значит – сразу после рождения он закричал так, что у медперсонала чуть перепонки не полопались, и заехал мне ногой в ухо – до сих пор болит, – врач демонстративно потер якобы ушибленное место. – Что, в общем, удивительно, учитывая затяжные роды.

Анастасия не смогла сдержать улыбки, но потом с тревогой в голосе спросила: – Значит, с ребеночком все в порядке? Вы же знаете, доктор, наши обстоятельства…

– На первый взгляд, более чем в порядке. Но мы понаблюдаем ее и младенца еще дней пять. Сделаем дополнительные тесты. Но мне кажется, все хорошо. Правда, меня смущает ее отношение к младенцу.

– Что? – испугалась Анастасия.

– Сначала она вообще не хотела к нему прикасаться.

– Кошмар, – прошептала Анастасия. – Так я и знала.

– Не волнуйтесь. Акушерке удалось приложить ребенка к материнской груди. Мы всегда стараемся так сделать – это значительно повышает детский иммунитет и помогает сближению матери и младенца.

– И что?

– Она его кормит, – весело сказал врач. – Все хорошо.

– А можно ее увидеть?

– Да, через минут десять ее отвезут в комнату вместе с ребенком. Хотя я бы сегодня подержал малыша в перинатальном боксе. Пусть мать отдохнет и придет в себя – физически и морально. Как вы считаете? Ей только будут приносить его для кормления.

– Я полагаюсь на ваше мнение, доктор, – признательно сказала Анастасия.

– Тогда посмотрите на малыша, и мы его унесем – на сутки, не больше. А вот и наш красавец!

Санитарка выкатила из родовой кресло, в котором полулежала совершенно измученная Аликс с ребенком на руках. Он уже поел и теперь спал, прижимаясь щечкой к груди матери. Анастасия с удивлением отметила взгляд дочери, неотрывно устремленный на младенца – в нем смешались нежность и грусть.

Анастасия склонилась к дочери и поцеловала ее в висок.

– Поздравляю тебя, – прошептала она.

Аликс чуть качнула головой:

– С чем, мама? Что его ждет? Бедненький… – она коснулась губами лба сына.

– Не говори глупостей, – Анастасия старалась, чтобы ее голос звучал как можно убедительней. – Врач сказал – прекрасный, здоровый малыш.

– Я же не о здоровье, – прерывисто вздохнула Аликс. – А что будет со мной?

– Не думай о плохом. Все будет хорошо. Ты теперь мама.

– Да, – в словах Аликс сквозила горечь. – Мама. Не должно было так все закончиться.

– Ничего и не закончилось, – возразила Анастасия. – Ты еще будешь счастлива. И твой малыш тоже.

– Спасибо, – шепотом ответила Аликс. – Правда, он красивый?

– Очень! Самый красивый мальчик в мире. На тебя похож.

– Нет, – был печальный ответ. – Он как две капли воды похож на Олега.

– Тебе показалось, – испугалась Настя. – Клянусь – тебе просто показалось…

Аликс не ответила, но послушно отдала ребенка медсестре и позволила увезти себя в комнату. По дороге Анастасия спешно набирала телефон Виктора, чтобы сообщить ему, что все позади. Он пообещал приехать сразу, как только сможет.

Стояла глубокая ночь. Аликс уснула мгновенно, едва коснувшись головой подушки, как только. «Ну вот я и бабка», – не без досады констатировала Анастасия, тоже проваливаясь в сон. Ей снился голубоглазый парень, в очках, в сером костюме – он целовал ей руки. «Заяц, – повторял он, – я люблю тебя, заяц…» Ее сердце вновь таяло от нежности, когда он гладил ее по голове и касался губами шеи: «Настя… Настя…»

Когда Виктор разбудил ее, часы на стене показывали половину восьмого утра. Чтобы не мешать все еще спавшей Александре, они вышли в коридор.

– С Сашей все в порядке? – спросил Виктор, опуская маску. – А с ребенком?