На стенах висели картины, изображавшие боевые сцены, в которых, наряду с воинами, принимали участие львы и слоны. Но почему-то сражения всегда проигрывали воины со слонами, а те, на стороне которых сражались львы, побеждали и коллекционировали головы своих павших врагов. Над этими стенными росписями были помещены в ряд человеческие головы. То же самое Тарзан видел в караульном помещении, куда привели его воины в ту ночь, когда он появился в Катне. Головы немного отличались от тех лучшей выделкой и оправой. Как и там, человеческих голов было много, и они грозно улыбались своим врагам.
Но вот осмотр помещения был прерван голосом Томоса.
– Подведи пленников ближе, – приказал он младшему офицеру, одному из четырех воинов, сопровождавших их.
Когда мужчины остановились с противоположной стороны стола, за которым сидели вельможи, Томос указал пальцем на Фобека.
– Что это за человек? – спросил он.
– Его зовут Фобек, – ответил младший офицер.
– В чем он обвиняется?
– Он оскорбил Тооса.
– Кто его обвиняет?
– Верховный жрец.
– Это получилось случайно, – поспешил объяснить Фобек. – Я не хотел оскорблять его.
– Молчать! – загремел Томос. Затем он указал на Тарзана. – А этот? – спросил он. – Кто это такой?
– Этот человек называет себя Тарзаном, – объяснил Джемнон. – Помните, мы с вами допрашивали его той ночью, когда он был взят в плен нашими воинами.
– Да, да, – сказал Томос. – Я помню. Он был вооружен каким-то диковинным оружием.
– Не тот ли это человек, о котором вы рассказывали мне? – спросил Эрот. – Кажется, он пришел из Атны, чтобы убить нашу королеву?
– Да, это он, – ответил Томос, – он пришел ночью во время последнего урагана, и ему удалось проникнуть во дворец, но воины заметили его и арестовали.
– Он совсем не похож на жителя Атны, – заметил Эрот.
– Я не из Атны, – сказал Тарзан.
– Молчать! – скомандовал Томос.
– Но почему я должен молчать? – возразил Тарзан. – Здесь ведь никто не замолвит за меня ни единого слова, поэтому я вынужден говорить о себе сам. Я не враг вашим людям, и мой народ не воюет с вашим. Я требую освобождения!
– Он требует свободы, – ухмыльнулся Эрот и громко захохотал. – Раб требует свободы!
Томос приподнялся со своего места, его лицо стало багровым от ярости. Он стукнул кулаком по столу и, указывая пальцем на Тарзана, заорал:
– Говори тогда, когда тебе разрешено, раб, а когда Томос, советник королевы, приказывает тебе молчать – молчи!
– Я говорю тогда, – сказал Тарзан, – когда хочу говорить.
– У нас есть способ заставить дерзких рабов замолчать навсегда, – произнес насмешливо Эрот.
– Совершенно ясно, что этот человек пришел из далекой страны, – вмешался Джемнон. – Поэтому нет ничего удивительного в том, что он не понимает наших традиций и не отличает великих среди нас. Так давайте же послушаем его. Если он не житель Атны и не враг нам, почему мы должны бросать его в тюрьму или наказывать?
– Он ночью перебрался через дворцовые стены, – возразил Томос. – Ясно, что сюда он пришел с единственной целью – убить нашу королеву. Поэтому он должен умереть, но способ предания смерти этого человека должен доставить удовольствие Немоне, нашей несравненной королеве.
– Он ведь говорил нам, что река принесла его к Катне, – настаивал Джемнон. – Та ночь была очень темной, поэтому он не знал, где находится, когда выбрался на берег. А во дворце он оказался совершенно случайно.
– Прекрасный рассказ, но он очень мало похож на правду, – сопротивлялся Эрот.
– Почему же не похож на правду? – горячо возразил Джемнон. – Я думаю, это чистая правда. Мы ведь знаем, что ни один человек не способен переплыть эту реку во время урагана. Кроме всего прочего, Тарзан никак не мог достичь того места, где он выбрался на берег и взобрался на стену, не переплыв реку или не пройдя по золотому мосту. Мы знаем, что той ночью по мосту никто не проходил, потому что он надежно охраняется. А раз он не проходил по мосту и не переплыл реку, значит, он оказался в том месте только по одной причине – его принес поток с верховий реки. Я верю ему и надеюсь, что мы обойдемся с ним как с почетным воином из далекой страны, пока не найдем лучших доказательств, чтобы поверить ему окончательно.
– Меня не будет среди тех, кто защищает человека, пришедшего убить нашу королеву, – заявил Эрот.
– Довольно споров! – грубо отрезал Томос. – Человек должен быть осужден и убит, как захочет того Немона.
Как только он закончил говорить, дверь в одном конце зала распахнулась и в помещение вошел знатный придворный, разодетый в сверкающие золотом одежды. Остановившись сразу за порогом, он повернулся лицом к благородным судьям.
– Ее величество королева! – громко провозгласил он и отступил на шаг в сторону.
Все находящиеся в комнате повернулись к двери, а благородные встали со своих кресел и преклонили колени, подобострастно вглядываясь в дверной проем, где должна была появиться королева. Воины, находившиеся здесь, включая тех, кто охранял Тарзана и Фобека, сделали то же самое. Фобек также последовал их примеру. Все в зале стали на колени, за исключением царедворца, провозгласившего приход королевы, и Тарзана из племени обезьян.
– На колени, шакал! – прошипел один из охранников, и в то же мгновение в проеме двери появилась женщина.
В царственном величии стояла королева, лениво окидывая взглядом зал, затем взор ее остановился на фигуре человека-обезьяны, и на миг ее глаза встретились с глазами Тарзана. С выражением легкой озабоченности на лице она вошла в комнату, а затем подошла к преклонившим колени мужчинам.
За нею следовало полдюжины пышно облаченных придворных, сверкающих золотыми и костяными украшениями, но в этой группе Тарзан видел только величественную фигуру королевы. Одета она была скромнее, чем ее придворные, однако это прекрасное тело, красоту которого одежда скорее подчеркивала, чем скрывала, не нуждалось в украшениях, кроме тех, которыми природа щедро одарила его. Немона была еще прекраснее, чем описал ее невежественный Фобек.
Узкая диадема, оправленная крупными красными камнями, прижимала к голове блестящие черные волосы. С обеих сторон, закрывая уши, к диадеме были прикреплены два больших золотых диска. Передняя часть диадемы соединялась с тыльной великолепной золотой цепочкой, с помощью которой на темени королевы поддерживался большой красный рубин. Шею молодой женщины украшала простая золотая цепь с брошью и великолепным кулоном из слоновой кости. Ее плечи обвивали такие же золотые цепочки, поддерживающие треугольные украшения, также сделанные из слоновой кости. Широкая лента золотой сети поддерживала грудь королевы. Лента была украшена горизонтальными цепочками с красными рубинами, а с ее верхней части свисало пять узких треугольников из слоновой кости – один большой в центре и по два маленьких с обеих сторон. Бедра у королевы закрывал широкий пояс из золотой сетки. К нему был прикреплен другой треугольник из слоновой кости, тонкая верхушка которого доходила до ног. Короткая юбочка выше колен (из шерсти черной обезьяны) довершала наряд.
