Пока она размышляла о том, что лучше ей сейчас выйти из кабинета, чтобы не совершить новой глупости, Райан коснулся ладонью ее щеки. Он провел сильными пальцами по ее губам и шее. Его пальцы были шершавыми, но прикосновения оказались такими нежными...
По спине Келси пробежали мурашки.
Райан заметил это и улыбнулся.
Келси ответила ему тоже улыбкой. Он воспринял ее реакцию как поощрение и снова припал к ее губам, но на этот раз нежно, будто извиняясь и вопрошая. Келси вздрогнула в ответ на такую ласку.
Райан сказал, что она сводит его с ума? Нет, это он сводит ее с ума! Все, что сейчас хотелось Келси, так это подольше оставаться в объятиях Райана.
Ее сердце учащенно билось. Обняв Райана за шею, Келси ответила на его поцелуй со всей страстностью, которая таилась в ее душе. Она с наслаждением ощущала мягкость его волос и жар кожи.
В последнее время она частенько задавала себе вопрос: хорошо ли Райан Сторм целуется? Теперь Келси могла с полной уверенностью сказать: он целуется удивительно хорошо, невероятно страстно и потрясающе нежно. Ей не хватило бы слов, чтобы описать свои эмоции, которые вспыхивали в груди при одном только прикосновении губ Райана к ее рту...
Признайся, Келси, ведь ты хочешь этого мужчину, говорила она себе. Ты жаждешь снова и снова целовать его, желаешь ощущать себя любимой этим человеком, завладевшим твоими мыслями. Пусть между Райаном и Келси сейчас происходило нечто не слишком пристойное, но она больше не могла сдерживаться. Ей было наплевать на все.
Келси влюбилась в своего хозяина.
Разочаровавшаяся в браке женщина, поклявшаяся до конца своих дней презирать мужчин, воспылала любовью к самому завидному жениху Далласа.
Не стоило так легко терять голову!
С большим усилием, чем предполагала, Келси заставила себя отстраниться от него. Каждая клеточка ее тела противилась такому действию, но голос рассудка твердил ей держать себя в руках. Нельзя дважды позволять себя обманывать!
Келси попыталась сделать шаг назад, но Райан продолжал обнимать ее. Он держал ее за предплечья так, будто боялся ее падения с роликовых коньков. Хотя дело было вовсе не в роликах...
У Келси подкашивались колени. Следовало выбраться из кабинета Райана. Она должна уйти к себе и обо всем подумать.
Келси знала, что он смотрит на нее, но не могла поднять глаз.
Что можно сказать о возникшей ситуации? Хозяин несколько минут назад орал на свою подчиненную, а потом принялся целовать. Занятно!
— Я должна проверить, чем занимается Мария, — произнесла она наконец хриплым шепотом, который выдавал ее эмоции.
— Да, — он продолжал удерживать ее. — Келси?
Она посмотрела на него. Если Райан вздумает извиняться или снова скажет о том, что не крутит романов с подчиненными, Келси сотворит что-нибудь ужасное.
— Не смей говорить, что сожалеешь о произошедшем! — выпалила она. — Я знаю, что нужно сожалеть о случившемся, но я... я не жалею. Мы просто должны забыть о том, что сейчас здесь было. Ты мой хозяин, я работаю на тебя. Скромный поцелуй ничего не изменит в наших отношениях. Мы целовались и раньше, но при этом все остались живы, ничего сверхъестественного не произошло. Все закончено, так что не будем вспоминать об этом.
Боже, что за чушь она несет! Келси обуял ужас, но она решила предвосхитить возможные извинения Райана. Она боялась, что он узнает правду о ее влюбленности. Узнав об этом, Райан тут же уволит ее! Нельзя позволять ему сделать это, тем более что до рождения ребенка осталось несколько недель.
Райан нахмурился, потом осторожно выпустил молодую женщину из своих объятий и сделал шаг назад.
— Присядь, а то можешь упасть, — сказал он.
Понимая, что он прав, Келси опустилась в стоявшее рядом кресло.
— Мария будет задаваться вопросом, почему мы так долго находимся в кабинете, — пробормотала Келси.
— Забудь на время про Марию. Нам нужно поговорить, — произнес он.
— Мы поссоримся.
— Не поссоримся, если ты будешь мне подчиняться.
— Подчиняться тебе?
О каком подчинении говорит Райан? Что еще за приказы он вознамерился ей отдавать? И вообще, всех ли своих подчиненных, которые не слушаются его, он целует так страстно?
— На дворе двадцать первый век, мистер Сторм, и я не ваша рабыня. Я даже не поняла, из-за чего вы рассердились на меня.
— Я не рассердился, — устало выдохнул он. — Я был... — он умолк, удивленно моргнул, потом продолжил: — Ты совсем о себе не заботишься, это-то меня и выводит из себя.
Перемена в его настроении удивила Келси, но она решила не придавать этому слишком большого значения.
— Ты ошибаешься, я забочусь о себе.
Келси питалась богатой витаминами пищей, делала зарядку, ходила к доктору на осмотр. Что еще нужно в ее положении?
— Я иного мнения на этот счет, — он провел ладонью по своей шевелюре. Келси захотелось коснуться его волос и снова почувствовать их мягкость... — Слушай, Келси, ты беременна, ребенок должен родиться... Когда он должен родиться?
— Через шесть недель, — она коснулась ладонями своего живота.
Райан на краткий миг закрыл глаза и вздрогнул:
— Шесть недель... Боже, женщина, что же ты вытворяла на роликах! Ведь могло случиться нечто ужасное...
— Даже если и так, тебя это не касается, — сказала она.
— Ты работаешь на меня. Я несу ответственность за твое здоровье.
Внезапно Келси начала понимать, почему Райан ведет себя именно так.
Будучи работодателем, он считал себя ответственным за ее благополучие — так же, как нес ответственность за рабочих, пострадавших на пожаре.
До чего же Келси все-таки глупа! Райан беспокоился исключительно о ее здоровье, таков его принцип. А она вообразила себе невесть что. И все же, зачем он снова ее поцеловал?
Разве у работодателей принято дарить страстные поцелуи своим подчиненным?
В полночь Райан все еще бродил по дому, вспоминая события прошедшего дня. Он никак не мог заснуть. Мужененавистница Келси Слейтер окончательно свела его с ума.
Он не понимал, что с ним происходит. Каждый раз, когда Келси оказывалась рядом с ним, он разрывался между желанием защитить эту женщину, поцеловать ее и прогнать прочь. Почти все время по вечерам ему приходилось заставлять себя держать эмоции под контролем. Однако сегодня, вернувшись домой и увидев ее катающейся на роликовых коньках, он чуть не умер. Райана обуял страх. Возможно, он отреагировал на возникшую ситуацию слишком эмоционально, но ничего поделать с собой не мог. Скорее всего, ему не следовало изображать из себя этакого султана, отдающего приказы своим наложницам.
