еще хочу тебе кое-что рассказать, — Элла произносит это с таким трудом, что у меня похолодели руки и ноги.
— Мама, может, это какая-то ерунда, или мне приснился очень реальный дурной сон… — Элла словно нехотя выдавливает из себя слова. — В общем, перед экзаменами я обернулась волчицей и летала, как дракон! — дочка выпалила свое признание и вопросительно подняла на меня глаза.
Боже, еще одна новость, не лучше первой! Что же это за день такой?!
— Элла, душа моя, — пытаюсь улыбнуться, словно услышала от пятилетнего ребенка страшилку про буку из леса. — Ну, конечно, это был просто ночной кошмар. Ты перезанималась, когда готовилась к экзаменам. У некоторых девушек даже обмороки случаются от перенапряжения. А ты у меня девица крепкая, только очень впечатлительная. Вот твои страхи и вылились в такой занимательный сон! И смотри-ка, сон-то в руку оказался, ты переживала из-за экзамена — и приснилось, что ты оборотень, а полет сулил тебе удачу!
Похоже, что дочь такой ответ удовлетворил. А что если нет?
— Наверное, ты права, мам. Но меня после этого сна очень заинтересовали эти наши сноваргенские оборотни. Захотелось узнать, почему наш лан Сноварген назвали так, «сно» — значит «снежный», «варген» — волк. Кто они такие, эти снежные волки, почему здесь обосновались… Схожу-ка я в отцовскую библиотеку, поищу, что там есть об оборотнях. Ведь в ней есть огромное количество самых невероятных книг!
Дочь быстро удалилась, а я для верности нащупала в кармане ключ о того самого шкафа, где хранились ответы на все ее вопросы.
Глава 20. Элла. Всё не то, чем кажется
Отцовская библиотека в нашем замке для меня всегда была святая святых. Нет, отец никогда не запрещал мне ходить туда или брать книги без его разрешения, не выговаривал строго за выбор чтения не по летам (к чему у меня была склонность). Просто я с благоговением переступала порог библиотеки, словно распахивала дверь в иной мир, с которым нужно обращаться с почтительностью. Тот мир книг был полон невероятных приключений, удивительных знаний, волнующих историй и чудесных сказок.
В том мире не было аромата Гретиных пирогов, ворчанья Ольгерда, фырканья Оргила, запрягаемого отцом для утренней выездки. Там не слышалось шуршания платья моей матери и ее разговоров со служанками или звонкого говора местных коробейников. Здесь я была наедине с собой и с персонажами, которых выплескивал на берег моего читательского интереса бесконечный океан писательского воображения. Вчера мое сердце принадлежало храброму рыцарю, спасающему принцессу из лап страшного чудища, сегодня я слежу за приключениями любознательного исследователя таинственных и опасных джунглей, а завтра буду с упоением читать о морских путешествиях знаменитого пирата. Сколько счастливых минут провела я в этой старинной отцовской библиотеке…
Сейчас же мне хотелось найти в книжном океане нечто, что прольет свет на природу сноваргенских оборотней. Знаю, что отец живо интересовался подобными темами, особенно местными хрониками. Но до сих пор я всегда была увлечена чем-то иным, до истории края руки так и не дошли. Что же, самое время ознакомиться с тем, что отец накопил по этой теме.
Вот он, тот самый большой шкаф из темного мореного дуба, где отец хранил свои книжные сокровища и вырезки из местных газет. Дергаю за ручку, но дверца не поддается. Может, рассохлась от старости. Но и во второй раз дверца не поддалась. Наверное, заперта на ключ. Пришлось дойти до кухни и узнать у Греты, где ключ от шкафа.
— Ой, эд-линна Элла, а ключа-то и нет! — сокрушается Грета, нервно вытирая руки о передник.
— Что значит «нет»? Потерялся?
— Сломался, эд-линна, — обычно уверенная в себе Грета стала похожа на девочку, не выучившую урок.
Не стала больше испытывать ее нервы: врать она не умеет все равно, только больше разволнуется и наговорит еще нелепостей. Итак, сломаться ключ не мог. Что за бессмыслица? И даже если бы он был сломан, то в замочной скважине торчал бы обломок. Но его там не было. Но если бы его каким-то образом вынули, то дверца осталась бы открытой. Но она закрыта. На ключ. Что же, остается один вариант: ключ не сломан, не потерян. Его просто спрятали от меня. И моя мама — единственный человек в замке, по чьему приказу это могло произойти. То есть спрашивать у нее о ключе бесполезно. А это значит, что я во что бы то ни стало должна открыть этот шкаф и посмотреть, что же такое там от меня прячут.
Наша декан, линна Дрейтмос, всегда говорила: «В любой ситуации поначалу пользуйтесь мирскими средствами и только если ничего не получается — прибегайте к магии».
Конечно, я не силач из заезжего цирка, чтобы разворотить эту заветную дверцу, да и жалко портить старинную мебель. Значит, мирских средств у меня не осталось. Придется сочинить комбинацию заклинаний.
В голове на внутреннем экране я ясно увидела, сочетание каких формул даст мне искомый вариант. Собрала необходимую энергию, отправила ее в правую ладонь. Приложила руку к замочной скважине. Ладонь сильно нагрелась, из нее показалось лиловое свечение и тут же пропало. Ура, дверца поддалась!
Я сразу почувствовала волнующий аромат кожаных переплетов, тронутых временем, старой газетной краски и запах особой пыли, которая водится только в запертых книжных шкафах. Сначала начинаю разбирать газетные вырезки, некоторым из которых несколько десятков лет, судя по датам. Пробегаю глазами по заголовкам. «Хроника Сноваргена» за июль, тридцатилетней давности: «Холодящая кровь история человека, одолевшего оборотня». В статье говорилось о том, что некто Бреджис, коммивояжер, заблудился в окрестностях Варг-озера, увидел на скале в свете луны оборотня, пустился прочь и вывихнул ногу.
М-да, уже тридцать лет назад научились привлекать читателя громким заголовком, чтобы он бросился читать и узнал, что в самой заметке не «холодящая кровь история», а очередной пшик про раззяву, испугавшего волка, который его, наверное, и не видел. И таких статей нашлось довольно много. Я даже почувствовала себя разочарованной: стоило ли ради этого заморачиваться с заклинаниями, если вся информация — это не то, чем кажется на первый взгляд?
Берусь за очередную вырезку, не ожидая ничего интересного. Но уже сам заголовок показался мне на удивление конкретным: «Местный пастух найден у Варг-озера с разорванным горлом». Оказывается, пастух Олдрих Виггсон должен был привести с закатом стадо коров с лугов около Варг-озера назад в деревню. Но коровы вернулись сами, без пастуха. Только две где-то заплутали. Крестьяне решили, что пастух уснул пьяным (покойный был любителем горячительного), и коровы разбрелись без присмотра. Хозяева
